Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

Все застыли.

А потом Тея захихикала так, что едва не задохнулась. Я не смогла сдержаться и рассмеялась вместе с ней. Фрэнки виновато поморщился, осторожно отпуская Эвелин, с лица которой капал шоколад на белоснежную блузку.

— Простите, я...

— Боже мой, — пробормотала она, прожевывая. — Это лучшее, что я когда-либо пробовала.

Я в изумлении распахнула глаза и уставилась на Тею, та только захохотала громче.

— Мы же говорили тебе, я бы не стала дурить сестре голову, — сквозь смех сказала Тея.

— Это потрясающе. О чем я только думала? Чертов кэроб и рядом не стоял.

На лице Фрэнки засияла победная улыбка:

— Она сказала слово на «ч».

— Я слышала, — прошипела Тея.

Фрэнки снова обнял Эвелин за плечи, увлекая прочь от стола:

— Это только начало. Дальше будет батут.

Эвелин посмотрела на него с круглыми глазами и лицом, перемазанным шоколадом:

— Батут?

— Черт возьми, да.

Когда они исчезли из виду, Тея буквально повисла на мне:

— Кто бы мог подумать, что все, что нужно, чтобы растопить ледяную королеву, — это Фрэнки и твой тройной шоколад?

Я покачала головой, наблюдая, как Фрэнки поднимает Эвелин на батут, и она начинает... прыгать.

— Может, это и есть тот прорыв, которого она так ждала.

— Господи, надеюсь. Иначе я боюсь за ее ребенка.

Я тоже.

— Мааам! — раздался крик Луки. Он несся ко мне с водяным пистолетом в руках. — Мы играем в водяные прятки! Ты с нами!

— Это супер, мисс Саттон! — закричала Кили, стреляя в кого-то из детей.

Я должна была отказаться. Мне нужно было следить за столом. Я была в летнем платье и сандалиях. Но я бросила все эти «должна» к черту. Потому что еще немного и мой сын перестанет звать меня играть с ним и его друзьями.

Я улыбнулась Луке:

— Где мое оружие?

Он захихикал и протянул мне какой-то совершенно нелепый, огромный водяной автомат:

— Прячемся до счета ста, а потом все — под обстрел. Чем больше попадешь — тем лучше. Готова, марш!

Я не стала ждать. Сорвалась с места, бегом направляясь к деревьям. Там я смогу спрятаться. Я не собиралась позориться и вылететь из игры за первые пять секунд. Затаилась среди веток, наблюдая, куда кто бежит.

Двое юркнули к батуту, трое спрятались среди гостей — лавируя между игроками, родителями и тренером Кеннером. А Лука, мой умный мальчик, пошел к ульям — знал, что большинство детей туда не сунутся из-за страха перед пчелами, и сможет обойти всех с фланга.

Я не смогла сдержать смех, наблюдая, как он с поднятым кулаком празднует победу над остальными. Но смех тут же застрял в горле, когда кто-то схватил меня за волосы и резко дернул назад, зажимая рукой рот.

— Соскучилась, Голубоглазая?

51

Коуп

Я поднял бутылку с местным элем и сделал глоток, ощущая вкус хмеля на языке. Неплохо. Конечно, не сравнится со вкусом Саттон, но сойдет. Я до сих пор видел ее перед собой после того, как мы украли пару мгновений друг для друга сегодня днем.

Ее голова была запрокинута, солнце играло в ее светлых волосах, а она смеялась во весь голос, когда Лолли застала нас на лестнице после всего этого. Я замечал это все чаще: Саттон стала смеяться больше. Громче. В ее глазах почти не осталось теней.

— Никогда не видела тебя таким счастливым.

Я вздрогнул, услышав голос мамы. Посмотрел вниз — ее глаза сияли от с трудом сдерживаемых эмоций.

— Мам.

Она обняла меня за талию и крепко прижала к себе:

— После аварии ты был весь в тенях. Это было понятно, но видеть, как ты страдаешь, разрывало мне сердце.

В груди сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

— Я только и мечтала, чтобы ты нашел кого-то, кто поможет тебе справиться. Кто станет тебе опорой. Саттон именно такая. Она настоящий партнер, — прошептала мама.

— Так и есть, — выдавил я хрипло. — Она заставила меня посмотреть правде в глаза.

Мама посмотрела на меня, и в ее взгляде было столько вопросов.

Черт. Я не хотел сейчас этого касаться. Не сегодня, когда вокруг столько хорошего. Но часть меня понимала: если я не скажу это сейчас, то не скажу никогда.

— Это была моя вина. Или я так думал, — начал я, сам не веря своему голосу.

Мамины зеленые глаза расширились:

— Коупленд...

Я покачал головой:

— Дай мне сказать. Иначе я так и не решусь.

Ее губы сжались, на лице отразилась боль.

— Это была моя игра. Джейкоб и Фэллон вообще не хотели ехать, но отец, как всегда, уговорил их. Сладостями заманил Фэллон, а Джейкобу пообещал выходные без работы на ранчо.

Я глубоко вдохнул, пытаясь удержаться на плаву. Как же мне хотелось, чтобы сейчас Саттон держала меня за руку. Но, кажется, даже на расстоянии я чувствовал ее. Ту энергию, что всегда окружала меня, спокойную и принимающую. Неважно, была ли она сейчас в нескольких метрах или за тысячу километров — она всегда была со мной.

Держась за это чувство, я продолжил:

— Мы выехали позже, чем планировали. Я слишком долго дурачился с друзьями в раздевалке. А потом, когда мы ехали, я начал задирать Фэл. Дразнил ее, что, когда Джейкоб уедет учиться, я заберу его комнату.

Хотя на самом деле никто бы ее не тронул. Мы все знали: как только он уедет, в ней не захочет жить никто.

— Папа велел нам прекратить. Обернулся буквально на секунду, чтобы одарить нас своим знаменитым взглядом. Но этой секунды хватило. Джейкоб пытался его предупредить о олене на дороге. Отец дернул руль. Но было уже поздно.

Мамины руки упали с моей талии, и я на миг подумал, что она уйдет, что мои худшие страхи оправдаются. Но вместо этого она обняла меня крепче:

— Мой мальчик. Ты столько лет носил это в себе. — Ее объятия стали еще крепче. — Это не твоя вина. Это был несчастный случай. Никто не мог этого предотвратить.

— Я отвлек его, — хрипло прошептал я.

— Ты был ребенком, который спорил с сестрой. Сколько раз мне самой приходилось разнимать вас?

— Слишком много, чтобы посчитать, — пробормотал я в ее плечо.

Мама отстранилась, но не отпустила мои руки:

— Вот именно. Такова жизнь. Ссориться и мириться. Любить и злиться друг на друга одновременно. Это не делает тебя чудовищем. Это делает тебя человеком.

Она покачала головой, и в ее глазах блестели слезы:

— Как же мне больно, что ты столько лет держал это в себе в одиночку.

— Я