Разрушенная гавань - Кэтрин Коулc

Я замерла. Так вот что это? Опять деньги. Только деньги.

— Тебя только это и волнует? Очередная доза?

— Меня волнует то, что принадлежит мне, — процедил он. — Ты выжала меня досуха, теперь я сделаю то же самое с твоим сутенером.

— Как? — спросила я просто. Этот вопрос должен был быть легким, но у меня было нехорошее предчувствие.

Челюсть Романа сжалась, лицо передернулось от раздражения:

— Он переведет деньги. Двадцать миллионов. Со своего банка на тот, что я открыл в Мексике. Ты для него — стимул. — Он показал мне экран телефона с сообщением, которое отправил Коупу с моего номера.

Желудок скрутило в узел. Роман действительно настолько слетел с катушек? Совсем забыл, что такие суммы просто так не переводятся? Может, он и получит пару сотен тысяч, но миллионы? Это нереально.

Но хуже было другое. Коуп уже шел сюда. Бросится, как всегда, не думая о себе, только обо мне.

— Вижу, до тебя наконец-то доходит, Голубоглазая. Но не все. — Роман поднял пистолет, нацелив его мне прямо в голову. — Потому что как только перевод пройдет, вы оба получите по пуле в лоб. А может, я еще прихвачу мальчишку по дороге, для веселья.

И я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его. Если прямо сейчас не попробую сбежать.

53

Коуп

Все внутри меня онемело. Все, кроме сердца. Оно рвалось на куски от паники и страха, превращаясь в пыль, потому что кто-то схватил Саттон. Заклеил ей рот, стянул руки стяжками... И кто знает, что еще сделал.

Я с трудом проглотил ком в горле и повернулся к маме:

— Мам, не приготовишь Луке сэндвич? Я сейчас помогу Саттон с одной вещью.

Мама посмотрела на меня озадаченно:

— Ты уверен? Я...

— Уверен, — перебил я ее.

Наверное, что-то в моем лице показало, как сильно мне нужно, чтобы она меня отпустила, потому что она кивнула и обняла Луку за плечи:

— Пойдем, дружок, перекусим. А то ты сам скоро станешь глазурью.

Лука засмеялся:

— Глазурь — самая вкусная часть, меня это устраивает.

Мама усмехнулась:

— Конечно.

— Скажи маме, что она нарушила правила, спрятавшись в доме! Так что теперь я король водяных пряток! — крикнул Лука, пока мама уводила его прочь.

Каждое его слово резало меня, как нож. Все, что я мог сейчас сделать, — держаться и идти. Так, как сказано в сообщении. Но была еще одна вещь, которая крутилась у меня в голове.

Я наблюдаю.

Я огляделся вокруг. Дети и мои товарищи по команде играли, родители разговаривали, официанты разносили еду.

В животе скрутило. Я не знал, кто следит за мной. Или, может быть, они просто используют технику. Если им удалось обойти охрану, которая проверяла всех гостей, и схватить Саттон, значит, они действовали грамотно.

Так что мне оставалось одно — идти.

Это было глупо, безумно, но у меня не было выбора. Я бы отдал свою жизнь, лишь бы Саттон осталась в безопасности.

Но я не собирался идти туда совсем без поддержки. Я направился в сторону дома, а потом свернул на дорожку, ведущую к владениям Арден и амбару, как и велели. Не знал, кто именно следит, но хотя бы понимал: здесь вокруг никого нет, кто услышал бы меня.

Я зажал кнопку на телефоне.

— Написать Трейсу.

Я не мог позволить себе звонок — если за мной наблюдают, они заметят, как я говорю, и, возможно, увидят, как Трейс берет трубку. Мне оставалось надеяться, что он увидит сообщение и сделает все правильно. Что вытащит Саттон, даже если я не смогу.

Роботизированный голос прозвучал глухо:

— Что отправить Трейсу?

Вот это вопрос на миллион.

Я сглотнул и ускорил шаг:

— Кто-то схватил Саттон. Сказали идти в амбар и принести банковские данные. За мной следят. Доказали это. Не знаю, один он там или несколько. Мне нужна подмога. Нужен мой брат. Доверься мне, действуй тихо. Уведи Луку и маму в дом. Я уже иду за Саттон.

Я снова нажал кнопку, и телефон прочитал сообщение вслух. Он немного перепутал слова, но Трейс все поймет.

— Отправить?

— Да, — выдохнул я и пошел быстрее, насколько мог, не переходя на бег. Перевел телефон в беззвучный режим. Не мог рисковать, если Трейс вдруг решит перезвонить или написать.

Вдалеке показался амбар — то место, что я построил для Арден, чтобы она могла там находить покой. Но сейчас там не было покоя. Совсем нет.

Перед глазами мелькали образы Саттон — наши лучшие и худшие моменты. Смазанная мазутом щека в день нашей первой встречи на парковке. Побледневшее лицо и кровь на виске после нападения. Огонь в ее бирюзовых глазах, когда я брал ее прямо на столе в баре. Фотография ее избитого лица после Балтимора. И то, как этот взгляд становился мягким, когда она впервые сказала в комнате Луки то, что я так нуждался услышать.

Я люблю тебя.

Я не мог ее потерять. Она была всем для меня. И не только для меня. Для Луки тоже. Я не позволю у нее нас отнять.

Отчаяние сжимало грудь, и я ускорил шаг под жаркими лучами солнца. Лоб покрылся потом, мышцы дрожали от напряжения между необходимостью торопиться и удерживать себя от безрассудства.

И тогда я увидел это.

Мелькнуло движение. Светлые волосы. Кто-то бежал.

Я успел заметить лишь ее глаза — вспышку бирюзовой надежды.

— Беги! — ее голос, сорвавшийся в воздухе, был полон отчаяния.

Но этого оказалось мало. Она сделала лишь пару шагов за пределы амбара, прежде чем кто-то схватил ее сзади.

И тогда все, что я услышал, — это ее крик.

54

Саттон

Мой крик застрял в горле, когда удар в бок выбил из легких весь воздух.

— Я тебя предупреждал, сука! — прорычал Роман.

Он дернул меня за волосы, прижав к себе, и ткнул дулом пистолета в висок:

— Дернешься — труп. Но я сделаю так, что тебе будет больно.

Слабый всхлип вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Я была так близко к свободе... но все же недостаточно близко.

По гравию застучали быстрые шаги. Кто-то бежал. Я знала — это Коуп.

Я не хотела, чтобы это был он. Но он бы не был тем человеком, которого я полюбила, если бы не пришел сюда сейчас, готовый отдать все ради меня.

— Не надо, — выдохнула я хрипло, голос срывался от боли и усталости от попытки бежать.

Роман затащил меня