Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

– «Одарить мисс Екарину Фрол мерой серебра, равной ее весу». Как мелочно с вашей стороны не посоветовать мне толстеть.

– Издевайтесь, сколько хотите, – маркграф по-мальчишески покраснел, попавшись на добром деле. – О вас же забочусь.

– Уважаю, – повторила я. – В день, когда ты шагнул портал, мы были едва знакомы и вечно собачились по мелочам. Это для меня прошли недели, за которые ты, сумасшедший, стал вторым по значимости лицом, а для вашего сиятельства я как была незнакомкой, так и осталась. Но вы сочли важным позаботиться обо мне.

– А кто стал первым?

– Неважно.

Глаза Франца догадливо блеснули. В отличие от брата-теоретика, маркграф использовал смекалку прикладным способом, мгновенно складывая два и два. Ядовито улыбнувшись, мужчина тут же перехватил инициативу.

– Ви…

– Забудь.

– Винс…

– Замолчи! – я плюхнулась рядом с ним на одеяло. Учуяв чужую слабину, Франц мгновенно оживился. – Тебя не учили беречь чужие чувства, суицидник?

– А тебя, нахалка? – ухмыльнулся он, пихая меня на пол. – Ты меня ужасно раздражаешь!

– Я профессиональная скандалистка. Рекомендации из очередей, поликлиник и пунктов выдачи товаров прилагаются. Рассказывай, что у вас произошло с Падмой.

Франц выпучил глаза, от неожиданности потеряв ехидство. Лорд и леди Ланкрофт остались в замке как ни в чем не бывало, с невинным видом заявив, что услышанное мной – мерзкая выдумка. Герод оскорбился лживым бредням попаданки, обвиняющей их чету в сговоре против уважаемого зятя, и сухо потребовал доказательства. На мисс Косту я не надеялась, поэтому временно плюнула и остыла – их план все равно провалился.

Временно. Пока не найду что-нибудь стоящее на этих сволочных графов.

– Когда успели разнюхать? Не выношу людей, которые лезут мне под кожу, – буркнул маркграф. – Дело было ровно два года назад, когда в саду расцвел первый кремовый нарцисс.

Сияющая графиня-невеста собрала чудесный букет, прогуливаясь с подругами по поместью жениха. Франц, оглушенный свалившимся счастьем, внезапно оробел и прятался в замке, подсматривая за молодой графиней из окна. «С детства вместе» – ерунда, маркграф смущался красоты своей любимой и срывался на фальцет, как подросток, увидевший журнал для взрослых.

Особенно его нервировало, что красавица спит буквально за стеной. Ночи стали бессонными, мысли – спутанными, фантазии с каждым днем обрастали бесстыдными подробностями, и молодой аристократ боролся с напряжением давно известным способом.

– Уволь меня от подробностей!

– Другим способом! – взъярился он. – Работой!

Счастье, что работы было выше крыши. Франц сидел за свечой до полуночи, пока не доверяя цифры и приказы угодливым стряпчим своего отца. Тогда-то мисс Коста и предложила ему свои услуги писаря, а позже – архивариуса и нотариуса в одном пере. Элианна яро поддержала подругу, на свою беду помогая ей быть ближе к жениху.

– Она была хороша с первого свитка, – протянул маркграф задумчиво и туманно. – Как сейчас помню, донос на дворецкого, написанный анонимной рукой. Я хотел сжечь и забыть, но Падма сравнила почерк с другими бумагами на столе и моментально вычислила доносчика – старого мерзавца ключника, оставленного отцом из милости доживать лета на теплой сытной должности.

– У нее тоже были к тебе тайные чувства?

– Нет, никогда. Через месяц ее возненавидели все: от семейных поверенных до последней поломойки. Мисс Коста вскрывала подлоги, перетрясала подоходные книги, скрупулезно считала каждый унар в налоговых свитках и умудрялась оставаться беспристрастной. Можете мне не верить, но не Падма начала войну с прислугой.

Пока Эла порхала по замку феей, указывая пальчиком на «недочеты», и слуги с поклонами меняли вековые устои Эшфорт-Холла ради графини, Падма зубами грызлась за свое место в архиве маркграфа. Ее трижды пытались подставить, многократно подкидывали ей якобы ворованные деньги, один раз покушались на жизнь и ежедневно оскорбляли за спиной. Однако мисс Коста была осторожна, и с каждым днем ее подозрительность росла, а характер закономерно портился.

– Теперь ты понимаешь, почему слуги называют Падму ужасной стервой, а мы ценим ее, невзирая на сложный нрав?

Я осталась непреклонной.

– Она избивает слуг.

– И подчас жестоко, – вздохнул Франц. – Но никто из слуг для битья не ушел из замка по своему желанию: им платят большие деньги и освобождают от трудовых обязанностей. Это давняя традиция, мисс Котя, рабы готовы продавать свое здоровье за серебро. Еще и сами подерутся за это место.

– Может, они соглашаются лишь потому, что всеобщий отказ не остановит таких как Падма? – я слегка рассердилась. – Завтра старые слуги для битья уволятся, а новые не найдутся – разве это отрезвит вас, аристократов? Нет, вы продолжите быть садистами, но уже бесплатно.

– Благослови вас Тьма жить с Винсентом долго и счастливо! – в сердцах сплюнул лорд. – Фанатики морали!

– И поборники гуманизма. Или это слово вам незнакомо?

– О Тьма, ты невыносима! Хорошо, завтра я издам указ: если все слуги для битья решат выйти из игры, побои прислуги любого ранга станут незаконными. Довольна?!

– Вполне.

– Только я клянусь, никто не уволится, – с глубоким удовлетворением ответил он. – Ты ругаешь дворян, но забыла, что речь о госпоже Падме – такой же простолюдинке, как ты сама. Для вас, безродных, бить и быть битыми естественнее, чем для аристократов.

Возразить было нечем. Лучшие надсмотрщики – вчерашние рабы.

В один злосчастный день завистники молодой госпожи достигли цели – Падма не глядя подмахнула пустую бумагу, на которой младший писарь честно обещал написать эссе для поступления в академию Тенебриса. Мальчишка нуждался в поручительстве действующего специалиста, прочитавшего и одобрившего эссе, и мисс Коста помогла ему, в отличие от других архивариусов не боясь взрастить конкурента. Да и чего важного могла подписать рядовая нотариус без печати и подписи самого маркграфа?

– Что она подписала? – спросила я, обмирая сердцем.

– Фальшивую расписку о погашении моего долга в публичном доме, – криво ухмыльнулся Франц. – Якобы Падма, как мое доверенное лицо, заверила подлинность этой расписки, переданной хозяйкой борделя, и педантично сохранила документ. Подосланный ублюдок писарь сделал копию и тайком подложил ее на порог Элианны с наилучшими пожеланиями. Бумагу нашла Флора и, хвала ее разумности, первым делом строго потребовала ответа у Падмы.

Фикцию планировали использовать, чтобы разорвать объединение двух перспективных родов. С Элы сталось бы собрать вещи, своих людей и вернуться к родителям, заодно низвергнув мисс Косту