Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

удалось. Лорд Дарен потратил почти все свое наследство на покупку сотни порталов, чтобы принести как можно больше образцов деревьев из каждого мира, сопряженного с вашим. Те мертвые деревья вортанов – рдаговые.

Ученый застыл, широко открыв рот как голодный котомо. Зубы у него были белые, крепкие и удивительно здоровые для человека, обладающего врожденной малокровной бледностью и близорукостью. Впрочем, я уже убедилась, что внешность Винсента обманчива – под теплой домашней кофтой скрывается спортивное, сильное тело вчерашнего мечника с королевской осанкой.

– Быть не может, – сказал он с пересохшим горлом.

– Оказалось, у камней есть свои гены. Но вы правы, деревья в мире вортанов давно неспособны расти. Франц говорил, что их корни высохли, а ветви превратились в труху, обтянутую дряхлой корой. Догадываетесь почему?

Мистеру Эшфорту понадобилось всего несколько секунд, чтобы догадаться.

– Разность времени.

Лета в мирах бегут по-разному. Здесь рдаговые деревья стали легендой, исчезнувшей в далеком прошлом, а мир коротышек прямо сейчас видит конец эпохи – ссохшуюся, одряхлевшую популяцию этих деревьев.

Добыть живой росток мертвого дерева – задача прямиком из сказки. Принести то, не знаю что: милорд не знал, где искать саженцы рдаговых деревьев, хотя растут они повсюду, столько только выйти из портала – наткнешься на уродливые призраки флоры.

Я тяжело сглотнула. Сказал одно слово – закончи предложение.

– Мой лорд не ботаник, он делец с широкой душой. Росток должен был стать подарком на вашу свадьбу, господин.

– Нашу свадьбу?..

– Вашу. А доля в альянсе – наследством вашего с Элианной ребенка.

Когда смысл слов дошел до него, Винсент натурально схватился за голову. Измученный до исступления мужчина вцепился в волосы, издав полустон-полурык раненного зверя, забывшегося от боли. Осознание правды накрыло его прибоем. Винсента затрясло от ужаса и стыда.

– Он думал, что я возлежал с его невестой? Со своей бывшей студенткой? С девчонкой, которую качал на руках во младенчестве?!

Звучит паршиво. Мистеру Эшфорту было шестнадцать, когда родилась Эла, и, состоя с ней в далеком некровном родстве по линии Торрес-Ланкрофт, он наверняка был на именинах новорожденной наследницы.

– Она правда вам не нравится? – ревниво спросила я.

– Правда! – в сердцах воскликнул он. – Нет, подумайте только! Я всыплю этому маленькому засранцу десять розог, чтобы впредь рассуждал головой, а не отросшей женилкой!

Я села ближе. О да, сейчас! Пальцы удовлетворенно пробежались по каменным мышцам Винсента, напрягшимся от эмоций, и принялись тихо массировать его голову. Невольно вздрогнув пару раз, ученый постепенно успокоился. Какое непередаваемое наслаждение.

– Франц все еще ваш милорд, – я тихо наклонилась к его уху, вздумав чуть-чуть пошалить.

Тонкие волоски на виске вздрогнули от моего дыхания. Мужчина поежился, но остался доверчиво сидеть.

– Давай на «ты», – внезапно предложил он, не поднимая глаз. Невозможно милый!

– Давай.

– Катя, я… – господин взял меня за ладонь. – Должен кое-что тебе сказать.

Боже, если ты слышишь, отпусти мои грехи – я сейчас умру от волнения.

Сердце сумасшедше затрепетало, учащая пульс; кровь зашумела в моих ушах. Чтобы не упасть, я обмякла и буквально повисла на спине мистера Эшфорта. Выглядит даже интимно, и мне восхитительно на это плевать. Неужели мои чувства взаимны?

– Если сказанное тобой – правда, я отправлюсь к вортанам вместо брата, – Винсент без возражений подставил мне свою широкую спину. – Если нужно прочесть исследование семьи Матт-Янг… Если нужно поговорить с лордом Янгом, я это сделаю.

Э-эх… Разбежалась Катька, где села – там и слезла. Хорошо, что сзади не видно моего лица, непроизвольно скукурузившегося от разочарования. Впрочем, нельзя жаловаться на судьбу, создавшую нас в разных мирах.

Я мягко улыбнулась, справившись с огорчением.

– Не сомневаюсь в тебе.

– Ты что, заранее знала?.. – заподозрил он.

– Еще бы. Вы с Францем – одного поля ягода. Будет счастьем, если тебе не придет в голову попутно убиться об опасности, чтобы искупить вину перед братом, – в голосе против воли скользнула прохлада.

– Катя, ты злишься? – испугался он, круто развернувшись на месте. Блин!

Опора исчезла из-под ладоней, и я с писком свалилась прямо на руки сидящего мужчины. Он не тормозил, моментально стискивая меня в объятиях – чертовски крепких и фривольных. Ого, как интересно!

– Теперь не злюсь.

– А раньше злилась? – проницательно спросил он, нависая сверху.

– М-м-м-м… Когда ты на меня так смотришь, я целиком превращаюсь в сплошную эйфорию.

Винсент удовлетворенно хмыкнул. Широкие теплые руки внезапно как-то надежно зафиксировали мои ребра, а ботинки мистера Эшфорта пресекли малейшую возможность встать. Ой-ёй, кажется, я снова попалась.

– Помимо этого, я бы хотел прояснить наши с тобой экстраординарные взаимоотношения, – с откровенным удовольствием произнес он. – Слепой бы не заметил, что я к вам неравнодушен, мисс Котя. Неравнодушен к тебе.

«Тогда поцелуй меня, умоляю», – подумала я, закрывая глаза. Идеальный момент, чтобы получить особенную награду за свои труды.

– Но я не хочу быть подлецом, морочащим голову красивой девушке. Ты из другого мира, я могу не вернуться из похода за рдаговым деревом. Екатерина, вы… простите меня?

– Ты тоже мне очень нравишься, – ответила я без раздумий.

– И? – слегка занервничал он.

Пауза затягивалась.

– Нецелесообразно обижаться на человека, знающего дорогу из мрачного леса, – пошутила я, прислушиваясь к ощущениям.

Было обидно. Совсем немного, как щиплющая ранка глубоко в сердце, которую обрабатывают йодом. Ах, мистер Эшфорт, вы досадно правы. Я вернусь домой – не смогу жить здесь, а вы снова запретесь в Корнельской башне, не желая менять холостяцкую жизнь на временную симпатию к иномирянке.

«Ты же хотела курорт. Любой курортный роман заканчивается», – съехидничал внутренний скептик, утешительно похлопав меня по плечу.

– Обиделась, – констатировал ученый упавшим голосом. – Все-таки подлец, да?

– Брось, мы оба взрослые люди. Если честно, я не думала, куда меня заведет симпатия к тебе. Просто ты невероятно хороший, добрый, милый, ответственный…

С каждым комплиментом лицо Винсента все больше кривилось в гримасе страданий. Хе-хе, нечего расстраивать свою горячую поклонницу, так тебе и надо – похвалой по чувству вины.

Для одного книжного червя оказалось слишком много эмоций – мистер схватил меня за плечи и рывком прижал к своей груди, вынуждая замолчать. Сердце мужчины билось неровно: на два быстрых удара слышался один медленный и болезненный, как будто ученый испытывал острую потребность в отдыхе.

– Чары попаданок коварны, словно яд,