Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

– Чем они займутся на месте?

– Я дал Лагуру свиток с текстом, который нужно прочитать на кумирне. Он грамотный оруженосец, разберется.

Лагур хмуро поглядывал по сторонам, мечтая скорее закончить эту нелепую вылазку. Лорд Эшфорт говорил, что после лощины тропинка выведет их на широкую елань, где лежат большие камни высотой до колена. Камни трогать нельзя, только пройти между ними и упереться ровно в останки древних капей – идолов, вырезанных на заре мира.

Так и случилось. Через час путники вышли к огромным булыжникам, оглашая окрестности изумленными возгласами. Оруженосец сдавленно подумал, что милорд сильно преуменьшил описание камешков – те соперничали размером с людьми. Зато идолы, которых он втайне побаивался, разочаровали. Сгнившие бревна, щербатые от неумелых попыток обтесать их чем-то едва ли острым. Ни лиц, ни величия.

– Этим деревяшкам кланялись? Дикари.

– Дремучесть! – поддержал бортник. – Однако ж остатки цивилизации, не будем много топтать.

Экспедиция сбросила мешки на траву. Охотники с интересом разглядывали огромные валуны, Диего высматривал на земле следы людей, а Олей подошел ближе к идолам. Сиятельные лорды остались сзади, за деревьями, поглядывая и тщательно записывая каждое их движение. По заданию следовало разлить выпивку вокруг идолов и сказать какие-то слова – дело ерундовое, но слегка боязное.

Лагур дал ему бутылку, сам достал свиток и молча зашевелил губами – репетировал, чтобы не сбиваться в процессе. Денщик плеснул вино на траву и замер, ожидая неизвестно чего.

«Не зря камни продали», – донесся до него шепот от идолов. «Надо возвращаться и делать ноги как можно дальше».

Он быстро развернулся к охотникам, полагающим, что их никто не слышит. Какие камни они могли продать?

– Чего вылупился? – недружелюбно буркнул один из них.

– Кха-кха… Так… Мы славим Тебя, благодатная… – Лагур наконец собрался с духом и принялся зачитывать свиток.

Олей зло прищурился. По возвращении он обязательно отчитается милорду и попеняет, чтобы впредь тщательно выбирал людей, обходя мусор стороной. Статус рыцаря это позволит. Оруженосец продолжал читать, и Олей окончательно нахмурился – ему сильно не нравились слова из свитка.

– Осмелимся тревожить Твой покой только затем, чтобы выразить нашу верность...

– Это еще что? – насторожился Диего, указывая пальцем на небо. – Никак лорды костерок запалили.

Со стороны наблюдателей слышалось конское ржание. В небо устремилась тонкая струйка дыма, но огня не видно из-за огромных камней. Дым был серым, почти черным, и охотники покачали головами – жечь уголь в глухом лесу неразумно, без родника не потушишь.

Спустя несколько минут дыма стало больше. Лагур раздраженно отогнал серо-сизое марево и принялся читать громко, желая поскорее закончить работу.

– Гнем колени, ломим шеи, падаем ниц перед Тобою – не ради Твоих даров, а только во славу Тебе.

«Замолчи», – хотел было сказать денщик, ежась от внезапного холода. Мало им странностей в деревнях, сами приперлись на древнее место, а теперь читают ерунду!

– Лорды лес подожгли, что ли? – рассердился Диего, отмахиваясь от смога.

В округе, куда ни глянь, плавали, перетекали плотные клубы, опадая на капище дымной завесой. Олей быстро зажал нос и внезапно понял, что дышит свободно. Дым не забивал ноздри, не лез в рот как бывает рядом с пожаром. Только темнеет с каждой минутой, а поверх густого марева возвышаются головы идолов, сияющие в солнечных лучах.

– Наваждение! – испуганно вздрогнул бортник.

Остальные начали перекликаться, пытаясь найти друг друга на ощупь. Лагур смолк – в мгле, окутавшей поляну, было не разобрать букв. Олей почувствовал, как лопнувшая струна в душе натягивается с новой силой, врезаясь в нервы. Вот оно.

– Мальчик мой!

Волосы денщика зашевелились от страха. «Мальчик мой», – повторили из дыма, зовя его, сманивая подальше от товарищей. Так звала его только…

Олей обернулся. Позади стояла мама, какой он запомнил ее перед самой службой, – молодая, с обветренными руками и слезящимися от ветра глазами. Матушка нежно улыбалась, подняв ясный взгляд к лицу кумира, и показала сыну, куда надо смотреть. Он вскинул голову. Из деревянных глаз идола сочилась кровь.

А между тем творилось странное. Бортник отчаянно заорал, принявшись чесаться как прокаженный, и с остервенением скреб кожу на щеках. Грязные обкусанные ногти снимали тонкую кожаную стружку, делая пацану еще больнее, но тот продолжал вопить и драть себя на куски. Двое мужиков, проглотивших камни, внезапно повалились на землю, схватившись за животы, – их вопли напрочь заглушили бортника. У Олея страшно заломило руку.

– Что за гадство? – простонал он, поднимая запястье к глазам. И заорал вместе со всеми.

Под кожей бугрилось, шевелилось, извивалось нечто, как личинка, намеренная прорваться наружу. Олею показалось, что руку выгрызают изнутри, и она вот-вот лопнет по швам, кожа расползется, а из раны полезут отвратительные жуки…

Лес зашептал голосами друзей и родных: «Жертва, жертва…»

– Мы идиоты. – Внезапно констатировал Лагур. – Ты знал?

– Знал.

Олей с самого начала знал, что задуманное милордом было странным, дурным и, конечно, неправильным. Знал – и, как сотни мужчин до него, пошел на поводу сладких посулов, добровольно прибежав к Тьме на обед.

Неожиданно из мглы послышался душераздирающий вопль. Охотник-зубоскал попытался бежать, но что-то помешало ему. В серых сумерках, наставших среди ясного дня, Олей четко услышал до боли знакомый звук – кто-то достал клинок из железных ножен, розданных каждому в отряде.

– Что ты творишь?! – завизжал мужик, мутным силуэтом пятясь прочь.

Денщик в ужасе увидел, как сквозь дым сверкнула сталь. Крик оборвался, и наконец в воздухе появился первый настоящий запах – аромат горячей железистой крови. На землю упало что-то небольшое и легкое.

– Он убил своего дружка.

– Убил… – нервно повторил Олей за Лагуром. – Милосердное небо, убийство!

– Ага, – как-то легкомысленно подтвердил оруженосец.

Денщик хотел спросить, почему тот не ругается в пух и прах по своему обыкновению, но резко осознал, что странности не кончились. Вслед за упавшей головой почему-то не упало обезглавленное тело. И силуэт ныне безголового охотника слишком долго остается неподвижным.

– Эй, иди сюда, – позвал Лагур.

– Кого ты зовешь? – денщик в страхе обернулся, забыв о плотном дыме.