Подаренная Снежному. Королевство Драконов - Дора Коуст

Выслушав сухую речь женщины, дракон усмехнулся. И к лучшему. Анатейзии следовало остыть, выдохнуть, а ему требовалось время, чтобы решить определенные задачи.

На первом месте стояла одежда для Тейзи. Он обидел ее, и сильно, и хотел порадовать хотя бы этой мелочью. На втором был артефакт, вбирающий в себя магию. Он требовался племяннику Тез, и дракон был готов добыть его несмотря на то, что не знал подробностей.

Несмотря на то, что сам мог быть казнен за одно упоминание артефакта.

Ее отчаяние, ужас в глазах… Он испугался за нее. Не хотел больше видеть ее такой. Он искренне желал, чтобы Тез улыбалась. Но улыбалась только ему.

Третьим в коротком списке неотложных дел значился разговор с семьей, но в первую очередь с матерью. Квелин был уверен, что она его поймет. В конце концов, они с отцом любили друг друга, а значит, она, как никто другой, знала, какие чувства сейчас разрывали ее сына.

Покидая особняк, он боролся с собой, чтобы не вернуться и не забрать Тез силой. Это было так привычно для драконов – присвоить то, что жаждешь больше всего на свете, а потом уже разбираться с последствиями.

Но не в этот раз. Не с ней. Раньше форд не позволял себе любить, не задумывался над тем, каким всеобъемлющим бывает это чувство. И лишь с появлением Тейзи в его сердце вдруг осознал, что любовь делает разумных существ иными.

Она словно сотворяет из существа его лучшую версию. И в то же время позволяет глупеть. Иначе как объяснить его неуемную тягу к эшафоту?

В самую последнюю очередь он собирался навестить короля. Форд Прейн наперед прикидывал их беседу и в случае отказа знал, как поступит. Но все равно считал, что попробовать стоило.

На кону стояло его будущее – такое разное в трех своих вариациях.

На кону стояла его жизнь.

Квелин с детства не умел просить прощения и надеялся хоть немного загладить свою вину перед Тез подарками. Вместе с артефактом он собирался вернуться в особняк к ужину, но его подвели обстоятельства.

Информация о нахождении черного рынка, который работал стихийно и всегда в самых разных местах, обошлась ему в целое состояние. Но едва он в одиночестве появился там, не решившись взять охрану, как его приложили по голове. Очнулся только ночью, прикованный заговоренными наручниками к цепям. Перед ним на колченогом стуле сидел чистокровный человек.

– Кто ты? – спросил он требовательно.

– Точно не законник, – усмехнулся Квелин, демонстративно подергав цепи. – Мне нужен определенный артефакт, и я готов за него щедро заплатить.

К удивлению Снежного, контрабандист не спешил обменять запрещенную безделушку на деньги. Выслушав дракона, он вышел из камеры в подземелье и вернулся только следующим утром.

За это время форд несколько раз пытался вырваться из цепей, но безуспешно. Широкие наручники не только блокировали источник магии, но и вытягивали из дракона физические силы.

Однако шанс вырваться у него все же был. Для этого следовало обернуться своей второй ипостасью. Только оборот повлек бы за собой разрушения, а там, где имелись разрушения, появлялись и случайные жертвы.

Действовать сгоряча ему не хотелось.

Зато у Квелина было время подумать. Повиснув в совершенно неудобной позе, он отчего-то размышлял о любви. О том, какой несчастной она может быть, и о том, каким счастливым может сделать.

В этот день вперед его вела любовь. Она была его поддержкой и опорой. Она раскрашивала его скучную жизнь, фундамент которой до сих пор стоял на стабильности.

Глядя на черные камни, по которым медленно стекала вода, форд Прейн отчетливо осознавал, что готов свернуть горы ради любимой. Готов вырваться из заточения, победить всех, кто попадется ему на пути, и вернуться к своей Снежинке с артефактом.

Потому что он был ей нужен. А она нужна была ему.

В ее зеленых глазах пряталось лето.

– Мне тут птичка напела, что у вас, форд Прейн, имеются охотничьи угодья в северных лесах. Я готов обменять артефакт на них, – нагло заявил контрабандист, вновь появляясь в подземелье.

– Я не вижу подготовленного договора. Не теряйте мое время, фисье, – спокойно ответил ему Квелин.

В конце концов, что такое деньги, земли, власть, если тебе не с кем их разделить? Любовь – это то, за что действительно стоило держаться.

Любовь могла поставить на колени любого. Но только перед своей женщиной.

Глава 30. Не болезнь

Пока мы бежали до дома на Фетровой улице, я кратко пересказала Снежному случившееся. Он был зол, хоть и старался этого не показывать, а когда увидел условия квартиры, в которой меня ждали Рейшик и доктор Ферн, и вовсе помрачнел.

Доктор Ферн удивленно поднялся с края кровати.

Я с облегчением улыбнулась и быстро познакомила мужчин.

– Как он? – спросила, погладив племянника по отросшим волосам.

– Я влил в него половину бульона, больше не смог. Сейчас он спит, но лихорадка снова поднимается. Вы застали целителя дома?

– Не застала, – отозвалась я и поторопилась объяснить: – Но это и неважно. Господин Прейн привез артефакт. Он знает, как им пользоваться, и сейчас мы все исправим. Извините, что вы пропустили из-за нас праздник. Вас наверняка потеряли дома.

Доктор Ферн одарил меня теплой улыбкой.

– Ничего страшного, фиса Лифорд. Я рад. Я очень рад. Так, где этот артефакт? На него можно взглянуть?

– Не так быстро, – мрачно ответил Квелин.

И попросил доктора уступить ему место. В крохотной комнатушке, большую часть которой занимала кровать, дракон смотрелся великаном.

Присев на край кровати, он откинул одеяло и приказал мне отвернуться.

Я ничего не понимала. Чувствовала, что что-то не так, но Квел бросил на меня такой взгляд, что я не посмела возразить.

Секунды возни показались мне вечностью.

Доктор Ферн глухо выругался. Я боялась даже дышать.

– Обернись, – произнес Снежный голосом, из которого словно вычерпали все эмоции.

Когда я обернулась, на Рейшике отсутствовала пижама. Он лежал в одном белье. Исхудавший, с кожей страшного серого оттенка.

– Смотри выше, – приказал Квелин.

Мой взгляд метнулся к его пальцам. Он держал на весу руку Рейши. Под мышкой мальчика виднелась серая чешуйка с явным голубым отливом.

Убедившись, что я заметила ее, форд слегка приподнял веко моего племянника. Его глаза были закатаны, но