Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

— Ты чего испугалась? Дай угадаю… разочарования?

— Нет! То есть… да. Твоего.

Не сводя с нее в темноте завораживающе мерцающих, околдовавших ее драконьих глаз, он медленно потянул вниз Сонину ладонь.

И она отпустила себя. Выкинула из головы все на свете.

Здесь и сейчас есть только она и роскошный мужчина, судя по твердости под пальцами, ее страстно желавший.

Вопреки своим страхам, она подалась к нему, руками ныряя под полог футболки, трогая, прикасаясь, поглаживая. Низкий мужской стон, полный волнительного удовольствия, тут же стал ей наградой.

Она стянула с Эндриса штаны в раз и даже не закрывала глаз, им открыто любуясь. Безупречен во всем, совершенно: и гладкой светлой кожей, вдруг заблестевшей от пота, и плотью, восставшей в ответ на ее неумелые ласки.

Художница Соня никогда не понимала интимной мужской красоты и старалась бывшему мужу хотя бы не выдавать своей почти детской брезгливости. Но сейчас… сейчас ей хотелось касаться его, ласкать, гладить всю эту роскошь, так терпеливо сносившую ее неуклюжие прикосновения.

Он снова поймал ее руки, снова подарил легкий, как бабочка, поцелуй и медленно притянул к себе. Так Луна притягивает воды океана — бескомпромиссно и нежно.

Эндрис был все еще осторожен, немыслимо осторожен с ней, хотя дыхание, и дрожащие руки, и пот на мужской коже выдавали в нем бурю страстей.

— Я не испугал тебя? — тихий шепот на ухо.

— Хочу тебя, Змей.

Она впервые его так назвала. И почему только глупости лезут ей в голову?

И в ответ снова тихое:

— Повтори.

— Иди ко мне. Или я тебя сейчас покусаю! — это точно она говорит?

Приглушенный смех был красноречивым ответом, его пальцы скользнули по Сониному подбородку, лицу, поднимая навстречу самому сказочному поцелую во всей ее жизни.

Бархат губ, нежная влажность и страсть. Тихий рык, дрожащие руки, и вот он уже нависает над Соней, как грозовая туча, как лавина, готовая вот-вот обрушиться на нее.

— С ума схожу по тебе, слышишь? Запомни, моя золотая.

Вместо ответа Сонечка потянулась к мужчине, его, наконец, обнимая, притягивая к себе, обрушивая на себя этот шквал. Ураган из прикосновений и поцелуев, целый смерч ощущений.

Это было великолепное, восхитительное, ни с чем не сравнимое чувство полного наполнения.

Врали бессовестно те, кто болтал, называя дракона отличным любовником.

Он оказался во всех отношениях просто волшебником.

Робкие попытки застенчивости, запоздало рождающиеся в Сонечкином замутненном от страсти сознании, тут же гасились бесстыдными прикосновениями горячих ласкающих пальцев, нажимающих на самые тайные точки возбужденного женского тела. Ладони на бедрах, по коже скользящие, разводящие ноги в стороны, и его взгляд полный нежности.

Его погружения, быстрые, страстные, сильные. Их общие стоны, их поцелуи одни на двоих. Сплетение тел, когда Соня уже даже не понимала, где она? Сверху ли, снизу?

Она шла будто по краю обрыва, желая сорваться, но жестокий дракон не пускал, каждый раз безошибочно понимая ее, угадывая чутко все то, о чем она и сама еще даже не знала. И когда уже не было сил даже кричать, когда все ее тело стало похоже на каплю расплавленного металла, дракон вышел рывком, обнимая, целуя, широко ее всю раскрывая, и одним плавным движением усадил к себе на колени верхом.

Соня совершенно не понимала уже вообще ничего. Отрезвило немного лишь нежно прикушенное ее ухо и слова, очень странные, тихие, нежные:

— Не могу без тебя. Не хочу.

Горячая ладонь на ее пояснице, толчок, и вот она уже совершенно бесстыдно стоит на коленях, о ковер опираясь руками. Его пальцы на бедрах, космические ощущения, а сердце куда-то упало и больше не билось совсем. Женский крик и вторящий ему низкий мужской рык прозвучали громко и в унисон гимном долгожданной победы.

Соню словно скрутило в спираль и разорвало беспощадно на части. В глазах потемнело, руки тут же ослабли, и лишь крепкая хватка поймавшего ее дракона спасла от падения.

Он обнял ее, развернул, к себе уложил осторожно на грудь, нежно целуя.

Невероятно! Ничего даже подобного Сонечка никогда не чувствовала, да и заподозрить вообще не могла.

Если это не высшее проявление любви, то что есть любовь?

Еще один поцелуй прямо в волосы и немного виноватое:

— Прости меня.

Она от удивления даже попыталась подняться.

— За что⁈

— У меня в планах было продержать тебя здесь до вахты. Но я так долго об этом мечтал… Боюсь, что придется теперь твою эту вахту отменить к чертовой матери.

48. Откройте, милиция

В своей прошлой Земной жизни с Борисом Сонечка никогда не любила делить с ним постель. Если Леся была ее частью и не чувствовалась как нечто инородное, то мужчина…

Тревожное ощущение совершенно чужеродного тела в твоем личном пространстве. Чужие звуки, запахи, прикосновения. Нет, Борис не храпел ужасно, не стаскивал с нее одеяло, но все равно мешал. В результате Соня мучительно не высыпалась и втайне была даже рада своему переезду в детскую, ближе к ребенку. Да, тому были очень веские основания, Лесины кошмары еще долго будут заставлять Соню спать чутко и ловить каждый ночной звук. Но были и другие причины. Тайные, женские, спрятанные глубоко-глубоко.

Первым, что она ощутила, открывая глаза этим утром, было тихое, теплое и уютное удовольствие.

Сонечка словно проснулась в своей детской кроватке, а впереди ее ждал целый день, полный маленьких радостей, любимые книжки и немногочисленные, но родные игрушки, и ничего плохого с ней случиться никак не могло.

Окончательно пробудившись, она обнаружила, что возлежит на драконе, как на матрасе, забравшись на него целиком, с руками, ногами, порядком растрепанной шевелюрой волос, совершенно голая, и этого не стесняется! А мужская рука на плече ее, едва прикасаясь, легонько поглаживала, выводя замысловатые орнаменты на белой коже. Но самое удивительное в этом всем безобразии было то, что Соню все совершенно устраивало. Почти все.

Самой себе стыдно сознаться, но скользнувшая вдруг чуть ниже рука оправдала ее ожидания. Девушка нетерпеливо поерзала на драконе, услышав в ответ рваный выдох куда-то в затылок и тихое:

— Кажется, кто-то проснулся?

— Нет… — после всего, что тут с ними было, от голоса Сони остался лишь шепот.

— Ну… нет, так нет, — ей спокойно ответили сверху.

Она от такой покладистости даже расстроилась бы, наверное, да только рука голосу противоречила и продолжила свой шелковый путь.

Сонечка было решила покинуть свое горячее ложе, да кто же ей даст? Было позволено только на