Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

И красивой. Да, почти что пейзаж: загорелые и очень красивые мужские руки, мускулистые, увитые крупными венами, увенчанные длинными элегантными пальцами пианиста, танцевали по ее коже в свете светящихся шариков мха еще более гладкой и белой.

Все в Сильвере было контрастно: хищная грация и рассеянная утонченность рафинированного интеллигента, крупные, мужественные черты лица и пухлые губы, которые ей постоянно хотелось трогать и целовать, и очки эти круглые, в тонкой оправе, делавшие выражение его лица таким трогательно-беспомощным. Мускулистое тело многоборца-атлета и изысканный гардероб потомственного аристократа, безупречный вкус и характер мальчишки. И весь этот противоречивый букет ее неукротимо притягивал.

Очков, кстати, не было, он снял их, еще разливая шампанское, и Сонечка любовалась расплавленным серебром взгляда дракона и вертикальным змеиным зрачком, ее не пугающим совершенно.

А руки все чаще и все настойчивее задевали, как будто случайно, то чувствительные вершинки груди, то гладкую, нежную кожу на бедрах. А потом эти пальцы и вовсе бесстыдно раздвинула ноги, сгибая в коленях, и тонкие щиколотки соскользнули с дракона на шелковую плоскость ковра.

Сонечка замерла в предвкушении. Что бы Эндрис не сделал сейчас, она точно знала: ее ждет удовольствие. Но когда подушечки пальцев коснулись изнемогающих в ожидании наслаждения женственных складочек, Соня вдруг вздрогнула и попыталась сбежать.

Дракон словно этого ждал. Беглянка была поймана в самом начале порыва.

— Ты же спишь? — насмешливо прошептал ей куда-то за ухо. — Вот и не просыпайся, моя золотая. Это лишь сон, а молодым женщинам снится всякое…

Какое такое «всякое» ей сейчас снилось, пальцы тут же продемонстрировали. Он явно не отступит ни на сантиметр. И уже ровно через минуту молодая женщина, лежавшая спиной на драконе, издала первый сладостный стон. Очередное ее поражение… Или общая их победа?

— Мне остановиться? — даже в сладких снах эти драконы — ехидные твари.

— Нет! — только во сне Сонечка может позволить себе нечто подобное.

В ответ прозвучал тихий смех, и ей в спину толкнулось давно уже отвердевшее и горячее, весьма весомое подтверждение самых серьезных намерений Сильвера. Очень-очень внушительных, надо сказать.

— Хочешь? — и мочка уха прикушена осторожно, а потом шея, плечо и дорожка из пламенных поцелуев побежала обратно. От этого отказаться? Может быть, и существуют в разумной вселенной подобные женщины, но Соня точно не из таких.

— Да… — прошептала опять, подаваясь навстречу изысканной ласке.

— Не слышу, — укус теперь стал чувствительнее, на тонкой грани боли и наслаждения, и сразу же поверх него быстро скользнуло влажное прикосновение горячего языка.

— Я хочу тебя, Андр… — наконец прозвучало.

Да, Соня снова сказала это мужчине, сладко постанывая от удовольствия в его крепких и нежных руках. И мир ведь не рухнул, и вселенная надвое не раскололась. Так странно…

Соня почувствовала по замершим вдруг поцелуям, что он лишь улыбнулся в ответ.

Сколько продолжалась эта пытка удовольствием? Девушка потеряла счет времени. Кричала, стонала и хныкала, ужом извивалась и терлась всем телом о каменное это терпение. Дракон только смеялся, сам уже просто зверея от немыслимого возбуждения. На руках и на лбу его проступили серебряные чешуйки, гладкие, мягкие и горячие. Но только когда девушка в ухо ему простонала: «Жестокий, иди же ко мне!», Сильвер сдался. Усадил ее гордой всадницей, медленно, крепко придерживая за ягодицы, нанизал на себя, как нанизывают драгоценную бусину на иглу.

Снова новые ощущения: долгожданное, сладкое наполнение, на этот раз ожидаемое, но теперь очень острое, смелое.

Кажется, Сонечка потеряла рассудок. Совершенно определенно Эндрис тоже его потерял. Первые трепетные мгновения слияния превратились в катастрофический водоворот, в воронке которого безвозвратно тонули и время, и окружающее их пространство. Оставалось лишь чистое, как горный ручей, удовольствие. Гонка, из которой все выходят победителями…

Самым ярким впечатлением этого утра, много раз потом Соней бережно поднимаемым из недр ее памяти, был беспомощный дракон. Он стонал, бился под ней, закусывал губы до крови, рычал, тыкался носом в протянутые Соней ладони, как слепой котенок, и, кажется, даже плакал.

А когда все закончилось, Соня нависла над ним, разглядывая покрытые чешуйками лоб и скулы, откидывая мокрые светлые волосы, порядком отросшие на Эдеме, и целовала закрытые плотно глаза.

— Я не напугал тебя? — прошептал, не открывая их.

— Очень красиво. Посмотри на меня, я твоего взгляда не боюсь.

Посмотрел. Действительно, очень красиво и совершенно не страшно.

— Сонечка, золотая моя. Самая любимая моя женщина.

— Что? — это был даже не шепот, так, просто движение одними губами. Все, на что Соню хватило.

Ком в горло, слезы в глаза. Он сказал это? Но зачем? Просто так, в пылу страсти, но как?

— Я лю…

И тут в дверь постучали. Громко и очень уверенно.

— Откройте, милиция, — раздался суровый голос. — Тьфу, инквизиция!

…

— Я сам инквизиция, — буркнул дракон, подскакивая и укутывая Соню в покрывало, сдернутое с кресла. — Чего тебе надобно?

— У нас тут как бы расследование, — насмешливо ответил голос из-за двери. — И я пришел за свидетелем.

— Звучит многообещающе. А конкретнее?

— За цветоводом Софьей Николаевной, разумеется. Ну, так я вхожу?

— Нет! — возмутилась Соня, которая никак не могла найти свое белье.

— Считаю до трех и вхожу.

Сильвер пробормотал что-то очень заковыристо-грубое, на нечеловеческом языке, быстро натянул штаны, кинул Соне: «Не торопись, одевайся спокойно», и вылетел за дверь.

Девушка прислушалась: разговор двух мужчин был тихим-тихим, ничего, кроме невнятного бурчания с одной стороны и тихого рыка с другой разобрать было невозможно.

И душа в домике, к сожалению, не было. Был тазик с водой и салфетки, но это ее не устраивало. Соня, морщась от странной слабости в коленях и внезапной боли в мышцах бедер, нашла, наконец, все предметы своего гардероба, даже носки, пальцами с трудом расчесала волосы и, жмурясь, выползла на белый свет. Сияло яркое солнце. Интересно, какая сейчас вахта? Нужно ли ей на работу?

— Соня, это Илья Константинович Бессмертный, — представил высокого черноглазого мужчину Эндрис. — Специалист из…

Тут «специалист» строго зыркнул на Сильвера, и тот тут же осекся, закашлявшись.

— Как, еще Бессмертный? — невольно вырвалось у нее. — Да сколько же их?

— А скольких вы знаете? — заинтересовался «специалист».

— Порталиста и ботаника Елизавету Николаевну.

— Вот. Это моя жена. А порталист — отец.

— Ясно.

— Прошу за мной, Софья Николаевна.

— На допрос?

— На беседу, предметную и весьма задушевную. У меня к вам много вопросов. Ваш непосредственный начальник, — тут проследовал ехидный взгляд на полуодетого Сильвера, — дал на это добро, — и пробормотал чуть слышно: — Попробовал бы не дать.

Сильвер нахмурился, а Соня вдруг обнаружила, что едва