Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

Каэл долго молчал.

Потом сказал:

— Что с ней делать?

Раньше я бы спросила Селену. Арвена. Зерцало. Теперь почему-то знала.

— Не ломать. Она держала вас, когда иначе вы могли рассыпаться. Но ее нужно изменить.

— Как?

— Скажите не «не быть слабым, как отец». Скажите, кем быть.

Он смотрел на свою раскрытую ладонь.

Я не торопила.

За окном серел вечер, в библиотеке пахло пылью, травами и грозой после дождя. Где-то далеко Тавен спорил с Нарой — голоса доносились смутно, но знакомо: она требовала, он сопротивлялся, Арвен, скорее всего, делал вид, что не слышит.

Каэл наконец произнес:

— Я не буду называть доверием то, что является слепотой. И не буду называть слабостью то, что требует мужества.

Старая темная клятва дрогнула. Не исчезла, но стала тоньше. По краям появился серебряный свет.

Каэл поднял глаза.

— Изменилась?

— Да.

— Полностью?

— Нет.

— Хорошо, — сказал он. — Полностью за один вечер было бы подозрительно.

Я улыбнулась.

— Вы учитесь шутить?

— Пытаюсь. Тавен сказал, что у меня плохо.

— Тавен преувеличивает.

— То есть не очень плохо?

— Очень, но не безнадежно.

Он почти улыбнулся.

Почти.

И этого почти оказалось достаточно, чтобы комната стала теплее.

Потом он стал серьезным.

— Завтра королева хочет проверить Мирену глубже.

— Знаю.

— Ты не обязана делать это сама.

— Она попросит меня.

— И ты согласишься.

— Возможно.

— Почему?

Я задумалась.

— Потому что она опасна, но не должна остаться только оружием Эдмара. И потому что на суде ее клятвы могут стать дверью не хуже Крейна.

Каэл кивнул.

— Я тоже думаю, что он попытается выйти через нее.

— Вы боитесь за нее?

Он ответил не сразу.

— Да. Но иначе, чем раньше.

— Как?

— Раньше я боялся, что ее сломают, потому что чувствовал ответственность за ожидания, которые она связывала со мной. Теперь боюсь, что она сама не поймет, где заканчивается чужая воля и начинается ее вина.

Это было честно.

И больно.

— Вы можете ей это сказать.

— Она не услышит от меня.

— Пока.

Он посмотрел на меня:

— Ты стала мягче к ней после Дома Велисс.

— Нет. Просто после Велисс я хуже верю в простых злодеев.

— Эдмар?

— Исключение, которое очень старается.

Каэл тихо рассмеялся.

Настояще.

Негромко, коротко, но без боли. Я замерла, потому что никогда еще не слышала его смех таким. Он заметил и тут же стал серьезнее, будто поймал себя на лишнем.

— Не надо, — сказала я.

— Что?

— Прятать.

Он помолчал.

— Привычка.

— Значит, будем менять медленно.

— Мы?

Слово повисло между нами.

Не как ловушка. Как возможность.

Я не отвела взгляд.

— Если вы не против.

Он ответил очень тихо:

— Я не против.

В дверь постучали слишком резко для Нары.

Вошла Рейна.

— Простите. Королева требует вас обоих в зал свидетелей. Пойман еще один человек Эдмара.

Каэл поднялся.

— Кто?

Рейна посмотрела на меня.

— Он утверждает, что принес добровольное признание лорда Эдмара.

Арвен, который появился у двери почти одновременно и явно подслушал последнюю фразу, сказал:

— Добровольное признание от беглого кукловода? Чудесно. Это определенно не ловушка. Совсем.

Мы пошли в зал свидетелей.

Там уже стояли королева, Веста, Селена, Мирена под стражей, Тавен в кресле, Нара рядом с чашкой, которую он явно отказывался пить. В центре на коленях стоял худой человек с перевязанной рукой. Перед ним на столе лежал запечатанный свиток.

— Он пришел сам, — сказала королева. — Назвался посыльным Эдмара. Сказал, что свиток можно открыть только при Лиаре Велисс и князе Каэле.

— Конечно, — пробормотал Арвен. — Очень мило с его стороны собрать нужных жертв.

Я подошла ближе и позволила последнему отражению скользнуть по посыльному. Его собственные клятвы были тусклыми, почти стертыми. Зато вокруг свитка вилась черная нить, но не такая, как у Крейна. Она была плотнее, свернута кольцом.

— Там клятва, — сказала я. — Запечатанная.

— Чья? — спросила королева.

Я присмотрелась и похолодела.

— Эдмара. Но она не признание.

Свиток на столе сам дернулся.

Печать треснула.

Изнутри раздался голос Эдмара:

— Если вы слышите это, значит, последнее отражение действительно проснулось. Прекрасно. Тогда суд можно считать подготовленным.

Каэл шагнул ко мне ближе.

Голос продолжал:

— Я, Эдмар Рейвендар, клянусь явиться на королевский суд через два дня и раскрыть перед Зерцалом все клятвы, которые Велисс когда-либо скрыли от драконов. Если я нарушу слово, пусть моя кровь сгорит в источнике.

Королева резко подняла голову.

— Он дал явочную клятву.

Селена побледнела.

— Не просто. Он привязал ее к источнику.

Голос Эдмара стал тише, почти ласковее:

— Готовься, Лиара Велисс. На суде ты увидишь не только чужие клятвы. Ты увидишь, какую клятву дала твоя Мариана, когда позвала тебя в тело дочери.

Свиток вспыхнул и рассыпался пеплом.

В зале стало тихо.

Я почувствовала, как черный медальон Аристы под платьем стал холодным.

Каэл спросил:

— Что он имеет в виду?

Селена не ответила.

Но на этот раз я уже не стала ждать, пока кто-то решит, когда мне можно знать.

Я повернулась к ней.

— Говорите.

Селена закрыла глаза.

— Мариана не просто позвала душу, если Лиара не выдержит. Она дала клятву, что пришедшая душа будет иметь право не только на имя, но и на всю силу Велисс.

— И цена?

Селена открыла глаза.

— Если пришедшая останется, родовая память прежней линии окончательно перейдет к ней. Все, что было связано с Марианой, Лиарой и последними хранителями, станет твоей ответственностью. Если ты падешь на суде, Эдмар сможет заявить, что Велисс больше нет, и забрать последнее отражение как бесхозную силу.

Арвен тихо сказал:

— То есть он не просто хочет победить на суде.

— Нет, — ответила Селена. — Он хочет, чтобы Лиара была признана последней и недостойной Велисс.

Мирена медленно произнесла:

— И тогда он заберет ее род не через Рейвендаров, а через королевский приговор.

Королева посмотрела на меня.

— Теперь понятно, зачем он поклялся явиться. Ему нужен не побег.

Каэл закончил:

— Ему нужен зал, где ее можно законно уничтожить.

Я стояла посреди зала и чувствовала, как все клятвы вокруг снова тянутся ко мне, как нити к огню.

Два дня до суда.

И на этом суде будут судить уже не только Эдмара.

Меня.

Лиару Велисс.

Последнюю хозяйку дома, который слишком долго молчал.

Глава 23. Клятва Марианы

После послания Эдмара зал свидетелей опустел не сразу.

Люди уходили медленно, словно каждый боялся повернуться спиной к месту, где только что прозвучала явочная клятва беглого заговорщика. Пепел от свитка лежал на столе тонким темным кругом, и никто не решался его смахнуть. Королева велела собрать остатки в серебряную шкатулку для суда. Рейна сделала это сама,