Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

Эрмин понятливо хмыкнул:

— Что, закончились безоблачные дни в любовном гнёздышке?

Дамаскинская промолчала, и он посуровел.

— Слушаю.

— Проверь меня на магическое воздействие.

Гросс моргнул:

— Даже так?

— Эрмин, я сделала то, что в здравом уме не сделала бы никогда. И для такого поступка не было ни одной причины! Будь это обычная глупость, я бы постаралась забыть… Но, боюсь, за случившемся кто-то стоит.

— Ты подозреваешь Гордея? — заметив её побледневшее лицо, Гросс махнул рукой. — Ладно, не отвечай. Но как ты объяснишь ему наши посиделки в лаборатории?

— Вот, — она протянула книгу, — скажем, что ты нашёл новое проклятие и пришёл посоветоваться.

Убрав иллюзию, ведьмаки спустились на цокольный этаж, где находилась небольшая домашняя лаборатория. Дамаскинская любила варить зелья и довольно часто работала там. В этот раз она послушно села на стул и ждала, лишь один раз шикнула, когда ведьмак взял из пальца немного крови.

Гросс был сильным проклятийником. Ещё в Стародворской школе он показывал хорошие результаты, сейчас же, набравшись опыта, стал высококлассным специалистом. Лилея доверяла его мнению.

— Всё чисто, — заявил ведьмак.

— Но как?

— Нет никаких остаточных эманаций от проклятий. К тому же я проверил твою кровь на ядовитые и наркотические вещества — тоже ничего, — Эрмин посмотрел на женщину. — Тебя никто не травил и не проклинал.

Она побледнела. Проклятие Страсти объяснило бы случившееся, но теперь…Гросс подтянул стул и сел напротив.

— Лили, что не так?

— Я изменила Гордею, — выдохнула подруга. — В какой-то момент накатило такое желание, что я наплевала на всё и переспала с малознакомым мужчиной.

Гросс задумчиво поскрёб макушку.

— Иногда бывает, что мозги сносит от страсти, — он перехватил насмешливый взгляд и хмыкнул: — Но — да! — это не про тебя. Мы знакомы без малого двадцать лет, и чтобы ты потеряла голову? Никогда!.. Может, приворот? Что за мужик?

— Приворот? — задумалась Дамаскинская, но почти сразу же покачала головой: — Вряд ли! Тот мужчина наутро сам чуть не помер от страха! — и она отчаянно глянула на приятеля. — А может, это во мне душа прогнила?

— Чушь не неси! — прикрикнул Эрмин. — В любом случае если тебя или его хотели подставить, то заказчик скоро объявится. Тогда и будем думать, что делать.

Лилею передёрнуло, а ведьмак вдруг спросил:

— Кто ещё знает? Цези?

— Нет.

Гросс прищурился.

— Ну, почему ты не сказала Карицкому, я понимаю. А Цезерина?

— Она и Гордей уговаривали меня поехать в эту здравницу.

— Подозреваешь Беспрозванную?

— Страхуюсь, — поправила его женщина и отвела глаза.

Приятель поднялся со стула и стал наводить порядок на столе, а в конце пообещал:

— Я помозгую ещё над этим делом.

— Эрмин, — Дамаскинская с мольбой глянула на него, — надеюсь, ты понимаешь…

Он усмехнулся:

— Не трусь, Лили! Своих не выдаём!

Глава 29

Мабон — день осеннего равноденствия — считался вечерним праздником, и основные мероприятия проходили именно вечером. Но у ведьм не менее значима была и светлая часть суток. Днём дети Живы отправлялись в так называемые дикие места, чтобы собрать семена растений или высохшие цветы. Они отлично подходили для магических ритуалов, а из некоторых получались сильные обереги. Лилея Дамаскинская уже несколько лет подряд выбирала для этого Каттенские леса, достаточно огромные и богатые, чтобы помочь всем желающим. Она отправилась утром, придумав правдоподобную причину для Гордея. Признаться, что просто хочет побыть одна, побоялась. Сделав неплохие запасы, Лилея ещё долго бродила по приунывшей осенней траве, наслаждаясь уединением. В последнее время, потеряв душевный покой, она, по сути, сбегала из дома: или с головой погружалась в работу своего отдела, или гуляла по городу. Карицкий что-то подозревал и всё чаще задерживал на любовнице внимательный взгляд.

— Кар-р-р! — пронеслось над дрожащими верхушками деревьев.

Ворон Фир крутился неподалёку. Со стороны никто не догадался бы, что это не обычная птица, а ведьминский помощник и охранник. Фамильяр сидел на высоком дереве и смотрел совсем в другую сторону, как будто не замечая бредущую внизу женщину. А потом и вовсе сорвался и куда-то полетел. Лилея уже давно поняла, что её фамильяр может прекрасно общаться и разговаривать, но не хочет, и не заставляла. Знала, что в случае необходимости он придёт на помощь. Сегодня она попробовала растормошить его насчёт случившегося в здравнице: чувствовал ли он что-то, была ли угроза? Но ворон только раззявил клюв, посмеялся и отвернулся. Получалось, что навредить ведьме не хотели? Тогда кому? Душану?.. К сожалению, вопросы остались без ответа.

Ближе к вечеру Лилея с Гордеем, как и другие баранганцы, отправились на главную площадь, где начинались гуляния и своеобразные похвастушки. На Мабон земледельцы и садоводы от души хвалились собранным урожаем, мастера-ремесленники — своими изделиями. В этот праздник подобное не считалось зазорным, многие ведьмы и ведьмаки хвастались успехами и семейным добробытом, хотя в другие дни осторожничали говорить о семье, особенно о детях. Даже Милорад с Марутой, несмотря на многолетнюю дружбу, всегда скупо реагировали на добрые слова в адрес сына Мстислава. А сегодня разливались двумя восторженными соловьями.

Но первым на празднике Лилею встретил Милорад. Ведьмак издалека заметил подругу, которая топталась около палатки, пока Гордей обменивался любезностями со знакомыми. Молодой мужчина с важным видом подхватил Дамаскинскую под локоток:

— Госпожа, уделите мне несколько минут вашего бесценного времени. Дело чрезвычайной важности, — перехватив встревоженный взгляд Карицкого, он успокаивающе кивнул: — Мы быстренько всё обсудим и вернёмся.

— И что за вопросы ты хочешь обсудить? — спросила ведьма, когда они скрылись в одной из торговых палаток.

— Очень-очень важные! — Милорад выразительно подвигал бровями и поставил на стол бутылку с молодым вином.

Когда через полчаса друзей нашла Марута, они уже были веселы и счастливы. Супруга Вештица скрестила руки на груди:

— И чем это вы занимались?

— Да так, — Лилея сделала неопределённый жест. — Обсудили… два-три стаканчика.

— Вопроса!!! — тут же громко поправил её Милорад.

— Вот паразит! — воскликнула Марута, однако во взгляде не было и намёка на злость.

— Но-но! — её муж помахал пальцем. — Прошу заметить, я — любимый паразит!

Тут подоспел и Гордей, еле отвязавшийся от занудных коллег.

С Мабона начинался сезон ярмарок, первая из которых торжественно открылась сегодня. Ведьмаки придирчиво