Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

разглядывали предлагаемый товар, ещё больше шутили, а женщины даже купили несколько недорогих, но интересных украшений из дерева. На руке Лилеи красовался браслет из ивы, этим он её и зацепил.

— Обычно мастера иву не жалуют, — ведьма посмотрела на продавца.

— Знаете почему? — не смутился тот. — Ива своенравна и подчиняется только законам Прави. Её силу нельзя модулировать по своему желанию. Всё равно будет не так, как нам хочется, а так, как должно быть.

Дамаскинская хмыкнула, коснувшись гладких тёплых бусин. Друзья пошли дальше, и слова ведьмака до поры до времени выветрились из головы. Гулять вместе было весело. А может, подействовало молодое вино, которое они «обсудили» с Милорадом. Лилея, наверное, впервые после возвращения с моря по-настоящему смеялась и, когда Вештицы пригласили в гости, охотно согласилась. Ведь Мабон праздновался семь дней, за неделю можно было много чего успеть.

Следующим вечером Гордей и Лилея отправились в Старый двор, где Милорад недавно купил большой дом. Семилетний Мстислав, зная о приходе гостей, крутился во дворе.

— Идут! Идут! — закричал он, заметив приближающихся ведьмаков.

Из дома тут же показался хозяин, а его жена убежала на кухню и вместе со служанкой стала накрывать праздничный стол. Не прошло и пяти минут, как раздался её испуганный возглас:

— Ах! Как же это?.. — и уже громче. — Мстиша, кто трогал пироги?

Мальчуган вытаращился, но отрицательно покачал головой:

— Не знаю.

Милорад хитро глянул на сына и шёпотом спросил:

— А ещё хочешь?

— Хочу, — тоже шёпотом ответил тот.

Лилея и Гордей весело засмеялись. На порог выскочила Марута, погрозила сыну пальцем. Однако долго злиться она не умела и уже через минуту, расцеловав малыша в обе щёки, отправила с нянькой в детскую. Мстислав хотел было заканючить, но хватило одного строгого взгляда отца, чтобы он послушно поплёлся наверх.

Ведьмаки допоздна просидели у друзей. После сытного праздничного ужина и, конечно, пирогов они разговаривали, вспоминали прошлое, делились своими мыслями, сыграли разок в карты. Но когда Марута, исполняя желание победителя, спела, переключились на музыку. Карицкий неплохо играл на кутуре, остальные охотно подпевали.

А вот по дороге в Баранган произошёл неприятный инцидент. Лилея и Гордей, добравшись до реки Тайвии, решили прогуляться пешком. Ведьма ещё шутила, что нужно утрясти съеденные пироги. Переходя мост, они увидели старуху, которая бродила в прибрежных зарослях. А та, заметив пару, пригляделась и вдруг закричала:

— Это ты!.. Позор! Проказа нашего рода!

Дрожащий, скрюченный палец указал на молодую женщину. Дамаскинская побледнела, притихшее было чувство вины обожгло сознание. Да, она опозорилась и подтвердила досужее мнение, что все женщины непостоянны и легкомысленны. Но откуда бродяжка узнала об этом?..

А вот Карицкий не церемонился, метнул в незнакомку заклинание, безвредное, но болезненное. И пока та зашипела и угрожающе махала руками, наколдовал пространственную Иглу. Только войдя в дом, мужчина заметил раздавленное состояние Лилеи, легонько встряхнул её за плечи:

— Ты чего? Испугалась какой-то безумной старухи?.. Ха! Забудь!

— Нет-нет, Гордей… Она права... Она сказала правду.

— Ты о чём? — ведьмак побледнел, нахмурился.

Лилея заметила, как сжались его кулаки. Милостивая Жива, помоги! На мгновение ведьма крепко зажмурилась, собираясь с силами. Она сейчас причинит Гордею такую боль! Разрушит то бесценное, что у них было!.. Но либо они справятся и пойдут дальше, либо… Женщина медленно выдохнула и призналась:

— Я предала тебя… Изменила…

— Когда? С кем?

— В здравнице. С соседом… Душаном Зеравицей. Мы возвращались с прогулки и… Я не знаю, как это получилось, не могу объяснить… Помутнение разума, не иначе!

Было сказано всего несколько предложений. А после них с одной стороны пришло дикое облегчение, а с другой — ужас от того, что сейчас произойдёт. Лилея приготовилась к крикам, скандалу, оскорблениям. И самому страшному — что Гордей велит выметаться из дома.

— Прости! — в который раз просипела она. — Этого не хотел ни он, ни я… Какое-то наваждение! Или проклятие!..

И вдруг услышала тихий смешок. Ведьма инстинктивно глянула на Карицкого — и не поверила глазам. Он не злился! По крайней мере не выглядел злым. Озадаченным — да! Растерянным — да! А где ярость, обида, гнев?! Мужчина заметил её шокированное лицо и обнял, ласково погладил по голове.

— Какая ты ещё маленькая, наивная девочка. Успокойся! — он поцеловал Лилею в лоб. — Я не виню тебя. Ты допустила ошибку, поддалась чувствам... Такое с молодыми бывает.

А её словно прорвало. Из глаз хлынули слёзы. Женщина рыдала так, что не могла говорить, не могла объяснить, что чувств не было… Что-то бормотала, пока он шептал:

— Я верю тебе… Я с тобой…

Выплеснув всё, что мучило её столько дней, ведьма затихла в мужских руках. Через какое-то время Гордей уложил её в кровать и, послушав глубокое, размеренное дыхание, вышел из комнаты. Но Лилея не спала. Несмотря на тяжёлое эмоциональное состояние, её мозг анализировал произошедшее. Недавний разговор с Карицким никак не давал покоя. Откуда такое великодушие? Или его выдержка — всего лишь игра?.. Ведьма прислушалась к посторонним звукам: может, Гордей заливает горе алкоголем или громит мебель? Однако в доме было тихо. Не выдержав, Дамаскинская на цыпочках спустилась вниз, к кабинету. Заглянув в замочную скважину, увидела ведьмака, читающего книгу. Она знала Карицкого много лет и могла понять, когда он злится, а когда сдерживается. Так вот сейчас Гордей был в самом спокойном и расслабленном состоянии. И это после новости, что ему изменили?! Кто бы что ни говорил, но поведение мужчины, его реакция не были нормальными.

Утром Карицкий вёл себя как обычно: поприветствовал любовницу, помог ей сесть за стол, поинтересовался планами на день. Никакого отторжения, обиды или скованности! Ведьма не могла понять такого спокойствия, ставила себя на его место и понимала, что реагировала бы совершенно иначе. В растрёпанных чувствах Дамаскинская отправилась в своё последнее убежище — Лунгаг.

Цезерина была дома, хотя Лилея знала, что у неё закрутился очередной роман. После трагической смерти жениха подруга долго не решалась на новые отношения. Но прошло много лет, боль перестала быть мучительной и непереносимой, да и женский организм требовал, как шутили друзья. У Беспрозванной периодически появлялись мужчины, однако после двух-трёх месяцев отношений она бросала их. Лилея не лезла с советами, её устраивал сам факт, что подруга пустила других мужчин в свою жизнь.

Увидев на пороге Дамаскинскую, Цезерина обрадовалась, но сразу почувствовала её удручённое настроение. Тут же усадила на