Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Она ахнула, услышав свое имя, и в замешательстве посмотрела на меня.

Я окинул зал взглядом, пытаясь вычислить того, кому придется пожалеть об этой затее. Я сжал вилку, потом вытер рот салфеткой и наклонился к уху Эверли:

– Ты серьезно собираешься на это согласиться?

Она прикусила нижнюю губу и нервно покачала головой:

– Нет, но как я могу отказаться?

– Еще как можешь. И должна, – голос прозвучал мягко, но с явным предупреждением.

Эверли внимательно посмотрела на меня, сделала глоток шампанского, затем хлопнула меня по бедру и твердо ответила:

– Один танец в саду.

Ноа усмехнулся и что-то пробормотал Дому. Иззи и Лайла завизжали от восторга, а их мужья прыснули со смеху. Я больше ничего не слышал, все звуки словно поглотила пустота. В моем мире осталась только она. Ее прямая спина, линии платья с глубоким вырезом, на который незнакомец мог бы положить руку во время танца; ее глаза, сверкающие азартом от самой идеи танца под луной.

Она больше не позволяла мне заботиться о ней, как раньше. Я привык держать ее рядом, быть опорой, оберегом. А теперь – это было похоже на предательство.

Когда По выкрикнул ставку, ее губы дрогнули, и я понял: это ненадолго. Я откинулся на спинку стула, наблюдая, как По, Ноа и какой-то незнакомый парень с танцпола соревнуются друг с другом.

Сумма приближалась к полумиллиону. Эверли прижала ладонь ко рту, ошеломленно глядя на участников. Даже Дом вступил в игру, но быстро сдался, поймав мой предупредительный взгляд.

Она не понимала, какое впечатление производит. Мужчины хотели ее, женщины мечтали быть на ее месте, а я лишь хотел, чтобы она оставалась моей.

Впрочем, в моменты колебаний вперед выходят те, кто по-настоящему уверен в себе – смелые, решительные, бесстрашные.

Когда Клара объявила: «Пятьсот тысяч долларов! Раз, два…» – я почувствовал, как каждый мускул моего тела напрягся в ожидании развязки.

– Один миллион. – Я поднял табличку, не сомневаясь ни секунды.

– Что?! – Она резко обернулась ко мне, покачав головой. – Нет, что ты делаешь?

– Я расскажу тебе в саду, когда получу свой танец, – ответил я спокойно. Она явно не понимала, что в тот момент я был готов выложить за нее даже восьмизначную сумму. Меня накрыла волна бесконтрольного желания.

– Ну, это если я не сделаю ставку, – проворчал Уэс, проходя мимо.

– Попробуешь еще раз поставить на мою жену – и я лишу тебя не только членства в HEAT, но и твоей карьеры, – тихо, без лишних эмоций сказал я. На это не понадобилось бы много усилий.

– Да что ты можешь?

– Думаешь, я не знаю твоего тренера, твоих товарищей по команде? Думаешь, они не дорожат своим членством в HEAT? Или что я не могу разрушить твою репутацию, напомнив всем о твоих прошлых выходках? – Я медленно поднялся со стула, давая понять: игры окончены. Эверли для меня не просто сделка. Я схватил его табличку, переломил пополам и бросил на стол, после чего протянул руку жене.

Она смущенно огляделась; румянец залил щеки, а Клара нервно рассмеялась:

– Кажется, продано самому ревнивому мужу вечера!

Зал взорвался аплодисментами и смехом, но мне было все равно. Я повел Эверли к дверям, ведущим на балкон, и распахнул их, впуская ночной воздух. Мой брат создал здесь настоящее произведение архитектурного искусства: каменный балкон с видом на сад, не уступающий по красоте Версалю.

Я не остановился, чтобы полюбоваться пейзажем. Мы спустились по каменным ступеням, прошли через мягкую, чуть влажную траву и свернули в небольшой лабиринт из подстриженных кустов. Именно здесь я собирался заставить ее понять, что она нужна мне. Здесь я должен был сделать так, чтобы она видела только меня.

Подальше от них. От шума. От жизни, которую я сам создал, но которая потеряла смысл без нее.

– Почему ты согласилась на это? – спросил я, когда мы остановились в глубине лабиринта. Лунный свет играл на ее лице, подчеркивая изящные черты.

Ее платье, почти такого же цвета, как и ее глаза, буквально светилось – казалось, будто оно соткано из лунного сияния. Ткань мягко облегала изгибы тела, ткань в нижней части платья мягко развевал ветер, а разрез на юбке был слишком большим для того, кто так безумно одержим этой женщиной.

– Это благотворительный аукцион, Деклан. Мы собираем деньги, чтобы дать детям шанс на спортивное будущее, которое они в обычной жизни никогда бы не получили. – Она скрестила руки на груди. – Тебе не нужно было ставить на меня.

Она действительно думала, что все дело в деньгах?

– Мне нужно было поставить на тебя.

– Почему?

Порыв ветра пронесся мимо, заставив ее поежиться. Я уже начал расстегивать пиджак.

– Потому что ты моя жена. Все в том зале это знают.

– Да, это, конечно, хороший вклад в детский спорт, – она нервно повела плечами, – но мы ведь не собираемся оставаться мужем и женой, так что…

– Ты правда думаешь, что я поставил на тебя ради благотворительности? – я прервал ее, сделав шаг вперед. Ее слова подлили масла в огонь, который и так бушевал внутри.

Она нахмурилась.

– Ну… все ставки здесь ради благотворительности.

Может, так оно и должно быть. Но моя ставка была совсем о другом.

Не о моем эго. Не о чьем-то одобрении. Она была о ней. О нас. О том, как легкий дождь превратился в ураган, который смыл все, кроме мысли о ней.

Я удерживал ее взгляд, медленно стягивая пиджак и перекидывая его через руку. Затем неторопливо закатал рукава, один за другим. Тишина сгустилась между нами. Единственным фоном оставались приглушенные звуки скрипки из зала.

Она облизнула губы, не отрываясь от моих движений. И я знал: она все поняла.

Затем я шагнул вперед. Она ахнула, а жар разлился по ее груди, зрачки расширились. Ее тело безошибочно откликалось на мое, даже если разум еще не мог понять, чего я добиваюсь. Оно знало: я пришел за ней, чтобы взять свое, поглотить, подчинить.

Я накинул на нее пиджак, притянул ближе за лацканы.

– Потанцуй со мной.

В ее глазах вспыхнули звезды, и я увидел ту же бурю, что бушевала внутри меня. Она не могла не ощущать притяжение, которое связывало нас вопреки всему, не могла не чувствовать тот хаос, что мы отчаянно пытались обуздать. Как я мог отпустить ее, если она все-таки не захочет от меня ребенка? Как оставаться спокойным, зная, что она будет носить моего ребенка, которого не желает? Как дать ей все, когда это проклятое завещание стояло стеной между нами, отравляя каждый