Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Ты можешь продолжить работать над своим запястьем, если хочешь, но у меня осталась всего неделя работы, Деклан, – я пожала плечами и, опустившись на пол, начала растягивать руки, пытаясь снять нарастающее напряжение.

Он нахмурился.

– Ты уезжаешь?

– Ты что, забыл?

– Нет. – Он спокойно наматывал ленту на сухожилия, фиксируя запястье, и параллельно продолжал упражнения с весом. – Ты не подавала заявление об увольнении.

Я запнулась.

– Но я говорила тебе. Ты знал, что я ухожу. Я помогу найти замену…

– Ты обязана уведомить за месяц. В противном случае возможен судебный иск. Это прописано в трудовом договоре.

– Уверена, ты можешь сделать исключение…

– Исключений не будет, – резко оборвал он. – HR уже получили предупреждение: если кто-то отпустит тебя раньше, его уволят.

– Зачем ты это делаешь? – Я вскочила и уставилась на него.

Деклан тяжело вздохнул. Под глазами залегли тени, взгляд потускнел.

– Я должен заботиться о тебе. Я твой…

– Ты мне больше никто, – перебила я. – С реабилитацией покончено. Я больше не буду заниматься с тобой.

Голос предательски дрогнул, но я знала: пора ставить точку. Я не могла быть рядом, не тогда, когда сердце все еще любило, а разум сопротивлялся.

И я чувствовала это.

Каждый раз, когда смотрела на кольцо, которое так и не смогла снять. Когда видела, как Анастасия вьется вокруг него. Когда замечала, что он избегает мест, где мы могли бы столкнуться, словно пытаясь уберечь меня от лишней боли.

Но он не мог встречаться с ней и со мной. Это было невозможно.

Я развернулась на пятках и вышла из студии, бросив через плечо:

– Сегодня я сама доберусь домой. Не жди меня.

Говорила это каждую ночь. И каждую ночь он забирал Анастасию вместо меня.

Теперь он заботился о ней. Не обо мне.

Несмотря на все, ни один из нас так и не подписал документы о разводе. В начале недели я позвонила миссис Джонсон, чтобы подать заявление. Я точно знала, что Деклан получил бумаги: я попросила миссис Джонсон организовать «случайный» визит судебного пристава в его офис. Пристав выглядел как обычный юрист, так что в спортзале его приняли за члена юридической команды. Без лишних сцен, только деловая необходимость. Я хотела, чтобы процесс пошел как можно быстрее.

Но прошли дни, а подписанного экземпляра у моей двери так и не появилось.

Может, он был загружен работой. Может, разбирался с какими-то формальностями. А может, ждал, пока Анастасия поставит подпись на своих документах, прежде чем я оставлю автограф на совсем других.

К счастью, у выхода из студии меня встретил Дом. Он прислонился к рингу и, кажется, все понял, потому что улыбнулся мягко, без слов.

– Хочешь спарринг, Эви?

– Еще как. Даже не представляешь насколько.

Я потянулась за перчатками, глубоко вдохнула и поднялась на ринг. Здесь меня ждала боль совсем другого рода, и я собиралась прочувствовать ее до последней капли.

Мы кружили по рингу минут двадцать. Я явно была не в форме: пропустила удар в голову, даже не поморщившись. Сегодня я искала именно это ощущение, и Дом это знал.

Чем дольше я думала о Деклане и Анастасии, тем сильнее распалялась. Он вел себя так, будто разбитое сердце – это разумная цена за нашу историю, будто попытка остаться друзьями должна была меня утешить.

– Эви, ты даже не стараешься! – крикнул Дом, опустив руки. По его загорелым предплечьям стекали капли пота. Люди в спортзале уже начали оборачиваться на нас.

– Да ладно, не начинай. – Я пожала плечами, хрустнула шеей, потерла челюсть. Легкое жжение напомнило: я могу не просто чувствовать боль, но и выдерживать ее. Она оживляет, заставляет двигаться. – Еще раз.

– Ты шутишь? Я отобью все твои удары. – Он помотал головой и начал снимать перчатки. – Ты не в себе. Я не собираюсь тебя вырубать только потому, что ты сама не понимаешь, когда нужно остановиться. Что с тобой происходит?

– Еще один раунд. – Я лизнула пересохшие губы, вновь встала в стойку. – Ты меня разбудил.

Да, разбудил. Я вспомнила это ощущение – резкий, звенящий удар, от которого мысли разлетаются, словно шарики для пинг-понга. Энди старался делать это нечасто: за два года он ударил меня всего четыре раза. Но каждый из них запомнился так, будто был первым. Четвертый стал последним.

Самооборона научила меня, что я могу контролировать боль, даже если не контролирую чужие поступки. Я могу использовать их силу против них же. И могу управлять собственной реакцией.

Дом рыкнул, натягивая перчатки обратно.

– У меня плохое предчувствие, Эви. Мне кажется, мой брат меня убьет.

Я усмехнулась. Когда он пошел в атаку, не стала отступать. Мое тело рванулось вперед, встретив его мощный рывок. Удар. Глухая вспышка боли всколыхнула нутро, напомнила, кто я есть: человек, который живет вопреки всему.

Когда Дом потянулся к моему горлу, я перехватила его предплечье, использовала инерцию его движения и запрыгнула ему на спину, смыкая руки в удушающем захвате. Он рухнул вместе со мной на пол. Воздух вырвался из легких рваным хрипом.

Дом был прав: я сегодня не включила голову. Но как я могла думать о боксе после того, как снова увидела его?

Даже когда из меня выбили весь воздух, я не разжимала хватку. Он снова и снова обрушивал на меня свое тело, всем весом прижимая к полу. Я ослабила руки всего на мгновение – и этого оказалось достаточно. В считаные секунды он уже был сверху: пальцы сомкнулись на моей шее, колени зафиксировали бедра. Я вырывалась изо всех сил – так, как не хотела бы бороться ни одна девушка.

Я знала, как выбраться. Знала, что делать. Должна была доказать, что стала быстрее, сильнее. Что могу постоять за себя.

Я уже делала это раньше.

Но мне не дали шанса.

Внезапно Дома оттащили. Его рука сорвалась с моей шеи так резко, что, наверное, останется ожог от трения.

– Какого хрена ты творишь?! – голос был низким, полным ярости и угрозы. Я узнала бы его из тысячи. Всякий раз, когда слышала его, тело реагировало мгновенно, даже сейчас, когда хрипела, хватая ртом воздух.

Но я не задыхалась. Это была просто естественная реакция после удушения. Я могла с этим справиться.

Я была в порядке.

Совершенно в порядке.

– Мы спаррингуем, Дек, – Дом развел руками, усмехнулся и покачал головой, будто перед ним сумасшедший.

Но улыбка мгновенно исчезла, когда Деклан бросился на него, опрокинул на спину. Они явно не впервые сходились в схватке – Дом оказал хорошее сопротивление. Они снова и снова переворачивали друг