Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Ты вся дрожишь из-за меня прямо сейчас, Капелька. Твой клитор хочет, чтобы я его ласкал, да?

Она не ответила, даже когда я ввел головку своего члена в нее, и она попыталась откинуться назад, чтобы принять его полностью.

– Ты не получишь мой член, пока не скажешь это, детка. Скажи мне, что хочешь, чтобы я ласкал твой сладкий клитор. Скажи мне, что хочешь этого, что ты все еще моя.

Она покачала головой и прикусила губу, но ее бедра двинулись навстречу мне.

– Я больше не твоя.

Ее слова свели меня с ума. Я хотел трахнуть ее так жестко, чтобы она запомнила, кому принадлежит, кому принадлежу и я.

– Ты моя жена. Я твой муж. Ты моя. Я твой, Капелька. Это не изменилось.

Я вошел в нее сильно и быстро, желая, чтобы она почувствовала нашу связь, желая, чтобы она любила меня, как я люблю ее, желая, чтобы она поняла, что мой член принадлежит только ей. Сжавшись внутри, она застонала:

– Я ненавижу то, как сильно скучаю по этому, ненавижу, что ты прав, хотя должен быть неправ.

– Вот так. – Я откинулся назад и снова вошел в нее безжалостно, яростно, без сожалений, даже стол задрожал под нами. Я хочу, чтобы она почувствовала все. – Это тело принадлежит мне.

Она кивнула и застонала, будто больше не могла отрицать это.

– Я твоя.

Моя хватка на ее теле усилилась, и я знал, что потом на нежной коже выступят синяки. Я слишком сильно боялся, что это закончится, и я снова потеряю ее, поэтому не смог сдержаться.

– Хорошая девочка. Ты моя. Ты всегда будешь моей.

37. Эверли

ОН БЫЛ ПРАВ. Он всегда останется частью меня. Я всегда буду в каком-то смысле принадлежать ему. Но…

– Но она родит от тебя ребенка, да?

– Капелька… – Голос его дрогнул, и мое сердце сжалось от боли, даже когда тело продолжало отзываться на его прикосновения. Боль и удовольствие сплелись в тугой узел, разрывая душу. Он предал меня, несмотря на то что связь между нами была все еще сильна. – Неважно, что происходит с ней. Ты это понимаешь?

Я не ответила. Он прекрасно знал, что для меня это имеет значение, но я была слишком далеко, слишком близка к оргазму, чтобы произнести хоть слово. Его ладонь резко опустилась на мою кожу, и я закричала, разрываемая волной наслаждения.

– Ты должна понять. Пока развод не завершен, не смей думать, что сможешь забыть меня. Я уничтожу любого, кто рискнет приблизиться к тебе. Я не шучу, Эверли. Ты. Моя. Жена.

Его слова заставили мое тело сжаться еще сильнее вокруг него, даже когда разум кричал: «Нет!» Толчки стали хаотичными, дыхание сбилось, и он застонал, кончив внутрь. Я прижалась к нему, впитывая каждую секунду близости, понимая, что это мог быть наш последний раз.

Только спустя мгновение я услышала голос Анастасии в коридоре. Брови Деклана нахмурились, кадык дернулся, а я поспешно натянула штаны.

– Подпиши документы о разводе, Деклан, – голос мой сорвался, а в глазах защипало.

– Эверли, я не собираюсь, – он покачал головой, не спеша заправлять член, блестевший от моих выделений, словно специально выставляя его напоказ, без тени смущения. В следующий момент схватил меня за шею и притянул к себе. Его губы впились в мои, требовательно, властно. Я укусила его за нижнюю губу, желая показать, насколько злюсь, но он лишь застонал, ожидая, когда я сдамся. И я сдалась, растворившись в поцелуе, полном отчаяния.

Когда я, наконец, оттолкнула его, дышала тяжело.

– Ты подпишешь эти чертовы бумаги, Деклан. Там, за дверью, ждет Анастасия. Я не собираюсь больше ждать нас. Все кончено. У тебя есть месяц.

Я выскочила из его кабинета, распахнула дверь и увидела, как Анастасия проскользнула внутрь. Их голоса слились в пререкания, но мне уже было все равно. Я молча прошла мимо, вызвала такси и собрала вещи из шкафчика. Я потеряла контроль, позволив этому случиться, но знала: больше это не повторится.

В душе я игнорировала звонки от Деклана и мамы. Но когда позвонила Тоня, я не смогла не ответить. Схватила телефон, параллельно вытирая полотенцем мокрые кудри.

– Тоня, что случилось?

– Он на свободе. И он ищет тебя.

Эти семь слов парализовали меня. Кровь застыла в венах, пальцы задрожали, сердце заколотилось в груди.

– Почему? – прошептала я.

– Он приходил. Спрашивал о тебе и Деклане. Был… нервный. Я велела ему убираться, Эви, а я никогда так не делала. Его лицо исказила ярость. Но он ушел. И теперь ходит по городу, расспрашивает о тебе.

– Уезжай, Тоня. Приезжай ко мне. Пусть все уляжется.

– Я не могу, – в голосе прозвучала горечь. – Ты уехала ради меня, Эви. А я даже не свидетельствовала. Я бросила тебя. Я… я испугалась.

– Не нужно объяснять…

– Нужно! Ты не должна была уезжать. Ты бы осталась, если бы не я. Я знаю. Ты бы терпела, не сломалась, даже когда он проходил бы мимо каждый день. А я? Я сдалась. Я стала причиной твоего бегства.

– Приезжай. Просто попробуй.

– Я не могу, Эви. Не могу видеть в твоих глазах все то, что разрушила. Будь осторожна.

Связь прервалась. Я осталась сидеть в полной тишине, а затем сделала единственное, что могла:

Я:

Если тебе есть что сказать, приходи и скажи. Ты знаешь, где я работаю. Хватит беспокоить моих друзей. Если хочешь кого-то доставать, приходи ко мне.

Сообщение было отправлено. Я тут же удалила переписку.

38. Эверли

КАЖДОЕ УТРО всю неделю он оставлял кофе у моей двери. Сообщений не писал, но водитель всегда ждал снаружи.

Сердце обливалось кровью каждый раз, когда я видела их вместе…

В тот момент, когда он вез ее на работу.

В тот момент, когда уходил пораньше, чтобы поужинать с ней в отеле.

Мгновение за мгновением.

Он больше не пытался заговорить со мной, и я тоже хранила молчание. Но ни он, ни я так и не передали друг другу подписанные бумаги о разводе. Мы не могли решиться.

Мысль о нем отступила, когда раздался звонок с неизвестного номера. Я возвращалась домой с работы.

– Эверли, рада, что застала вас. Не знаю, как это упустили, но, просматривая вашу карту, я заметила: на первичном приеме вы сказали, что принимаете противозачаточные. Однако анализ крови показал, что… вам не нужно беспокоиться о зачатии. Вы уже