Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Она стояла передо мной, глаза ее расширились от шока, но все тело словно сжалось от моих слов.

– Ты не можешь говорить мне такое, – прошептала она, стиснув зубы, будто сдерживая гнев. А затем, после мгновения, крикнула: – Ты не имеешь права говорить мне это!

Она бросилась на меня, и я почувствовал, как ее эмоции вырываются наружу, будто ее сердце разрывается на части. Она яростно била кулаками мою грудь, а я позволил ей сделать это, позволил выплеснуть всю ненависть ко мне, потому что сам хотел ощутить ее боль.

Я заслужил это.

Затем я притянул ее ближе, жадно вдыхая аромат ее кокосового шампуня, ощущая тепло ее тела.

– Я чертовски люблю тебя, Капелька. Искренне.

– Нет, ты не можешь. Ты буквально не можешь после того, что сделал. Ты оставил меня ради другой. – Она качала головой, ее подбородок дрожал. – Я не могу полюбить тебя сейчас.

– Ты же не серьезно? – возразил я. Она не могла забыть меня так быстро, даже если верила, что я ухаживаю за Анастасией, что я пытаюсь сделать с ней что-то большее. Верно? Сердце мое сжалось при этой мысли.

Я ублажал Анастасию, появляясь с ней на публике только ради того, чтобы получить студию йоги, чтобы убедиться, что она и ее мать позволят мне выкупить ее. Мы обсуждали это за ужинами, ходили по кругу, выясняя, чего они хотят. Это был цирк, который, как я знал, должен был случиться.

Я знал, что Эверли поверит в это, знал, что раню ее душу.

Но все было не так. Я даже не думал об этом. Я никогда бы не завел ребенка ни с кем, кроме женщины, которую люблю. Но это был единственный способ получить студию ее матери, убедиться, что она не вмешается, сделать все правильно, даже если это казалось неправильным на мгновение.

Мне нужно было держать ее на расстоянии, но я потерял контроль. Потерял рассудок в тот момент. И даже тогда он снова ускользал, когда она пожимала плечами, будто я ничего для нее не значил.

Поэтому я действовал. Шагнул вперед и резко стянул с нее штаны, чтобы доказать свою позицию. Она ахнула, когда я сорвал и белье.

Я толкнул ее к столу, и она нагнулась над ним, продолжая выкрикивать свои гневные слова.

– Может, я и хочу, чтобы ты трахнул меня, Деклан. Может, мне нужно закрыть эту главу, но я все еще не твоя, и мы все уже закончили.

– Нет, – твердо заявил я. Указал на заявление, которое она оставила на столе. – Ты сама написала, что я буду владеть тобой еще месяц, пока ты не уйдешь. Перечитай, Эверли. Если хочешь, я принесу документы о разводе. Вот мой телефон, – швырнул я его на стол. – Позвони адвокату, если хочешь.

Я начал ласкать ее, и она застонала. Это было доказательством, что я управляю ситуацией, что не отпущу ее так легко.

Я не стал ждать. Стянул шорты и вошел в нее резко, без сдержанности, без колебаний. Это было так, как она хотела. Моя хватка оставляла синяки, а ее ногти впивались в дерево, оставляя следы.

Мне было все равно. Я дергал ее темные волосы каждый раз, когда входил и выходил.

– Твое тело. Твое сердце. Они мои. Никакой листок бумаги не изменит этого. Ни через день. Ни через месяц.

– Они не твои, – выдохнула она. Она, вероятно, думала, что я не услышу, но я взорвался.

Мои толчки стали хаотичными, руки заскользили по ее телу, касаясь ее везде, будто я не мог насытиться. Я сжал ее грудь и шлепнул по заднице.

– Сколько раз ты ослушалась меня? – спросил я ее.

Она закричала, что не знает. Конечно, она думала, что мы оба сбились со счета.

– Двадцать один, – произнес я. – Двадцать один раз ты ослушалась: не позволила мне открыть дверь для тебя, не позволила позаботиться о тебе.

– Ты же не серьезно… – Я шлепнул ее по заднице с силой, а затем вошел в нее.

Громкий звук, смешанный с ее стонами, снова разнесся вокруг нас. Я вытащил свой член, позволяя пирсингу скользить по ее клитору.

– Помнишь свое стоп-слово, детка?

Она кивнула, прикусив губу, но я знал, что она не воспользуется им. Она хотела этого, нуждалась в этом так же, как и я.

Боль. Удовольствие. Болезненное удовольствие.

Как йо-йо, с которым играет умелый мастер, она кричала и стонала каждый раз, когда я шлепал ее по заднице, а затем входил в нее своим членом, поднимая ее все выше и выше, ближе и ближе к оргазму.

– Пожалуйста, – прошептала она, и я засмеялся, но в этом не было радости. Это было мучительно. Я потерялся в аду, желая поступить правильно и зная, что не могу. Я не мог остановиться, даже если бы хотел.

– Используй свое стоп-слово, – приказал я, потому что, черт возьми, я должен был остановить себя.

– Нет, – громко сказала она. Она испытывала меня, знала, что я пойду дальше.

– Капелька, я трахну тебя так жестко, что тебе будет трудно сидеть завтра. Это то, чего ты хочешь?

– Это то, о чем я умоляю, – прошептала она. А затем простонала: – Пожалуйста.

– Господи, почему ты такая чертовски хорошая? Моя хорошая девочка, умоляющая меня, знающая, что я не смогу устоять. – Я зарычал и снова шлепнул ее по заднице. Ее кожа стала розовой. – Я не смогу бросить тебя, даже если попытаюсь. Ты сломала меня, как я сломал тебя. Ты нужна мне. Нужна за завтраком, за ужином, здесь, везде. Я не могу дышать без тебя, никогда не смогу жить без тебя.

Слезы текли по ее щекам, пока я шлепал ее упругую задницу пятнадцать раз. Я наблюдал, как ее кожа краснеет все больше и больше, и как мой член блестит все сильнее с каждым толчком. Ее возбуждение стекало по бедрам, она принимала каждый сантиметр моего члена, будто была создана только для меня, а ее стоны становились хриплыми. На последнем шлепке я полностью вышел из нее, чтобы поиграть с ее чувствительной кожей пальцами.

– Ты. Моя. Жена. Эверли. Ты понимаешь это?

– Да. Да. Да, – она шептала снова и снова, и я знал, что она кончает. Я чувствовал, как она пульсирует внутри, сжимается. Я снова ввел в нее палец и загнул его, коснувшись точки G.

– Хорошая девочка, – я растянул эту фразу, позволяя ей управлять моей рукой. Потом я снова вошел в нее. – Ты чувствуешь меня здесь, детка?

– Деклан…

Я провел большим пальцем по ее клитору, и она ахнула,