Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

– Что ты тут делаешь? – спрашивает он, обнимая меня за плечи. От него пахнет алкоголем и чужими сладкими духами, от которых к горлу подкатывает тошнота. – Замерзнешь ведь.

– Кирилл, я хочу уехать домой, – говорю я, отстраняясь, больше не в силах выносить его прикосновения.

– Сейчас? – хмурится он. – Но все веселье только начинается. Мы не можем уехать.

– Я плохо себя чувствую, – говорю я, и это не ложь. Меня действительно тошнит, но не от алкоголя, а от осознания собственной трусости и лжи, в которой я жила долгие годы.

– Тебе просто нужно развеяться. – Кирилл берет меня за руку и тянет в сторону шатра. – Пойдем потанцуем, и тебе станет лучше.

Я сопротивляюсь, но он будто не замечает этого или не хочет замечать.

– Кир, пусти! – Мой голос звучит резче, чем я хотела. – Я не хочу танцевать, а хочу домой!

– Да что с тобой такое? – Он не отпускает мою руку, продолжая тянуть. – Ты какая-то странная.

Раздражение накрывает меня удушающей волной, сметая последние барьеры. Почему он меня не слышит? Почему никогда не слышал?

– Отпусти меня! – Я резко вырываю руку.

Кирилл останавливается, недоуменно глядя на меня, будто на мне надет нелепый костюм зайца вместо вечернего платья.

– Ань, ты чего? Это из-за того, что я танцевал с Катей? Так ты же сама сказала, что не против!

– Дело не в этом, – качаю головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Просто… я не могу здесь больше находиться.

– Аня, ты перепила, с тобой такое бывает. – Кирилл снова берет меня за руку. – Расслабься, солнце! Пойдем потанцуем.

Он практически силой тащит меня обратно, и внутри меня окончательно что-то рвется с оглушительным треском.

– Я же сказала – нет! – Я резко отталкиваю его и быстрым шагом ухожу прочь от шатра, от музыки, от людей, от своей фальшивой жизни.

Почему я снова так поступаю? Почему снова лгу себе и другим? Почему соглашаюсь на отношения, которые не приносят мне счастья? Почему притворяюсь, что все хорошо, когда внутри все кричит от боли?

Останавливаюсь у небольшой беседки, утопающей в зелени деревьев. Сажусь на скамейку и закрываю лицо руками. Правда, которую я так долго отрицала, наконец прорывается наружу: я не люблю Кирилла. Никогда не любила. Он был легким, удобным, надежным, заботливым – идеальным вариантом, чтобы забыть Руслана. Но я не забыла. Пять лет прошло, а я до сих пор люблю его.

Эта мысль обрушивается на меня с такой сокрушительной мощью, что перехватывает дыхание. Я все еще люблю Руслана. И мысль о том, что он сейчас с Алесей, вонзается в сердце острее любого ножа.

– Аня! – слышу за спиной голос Кирилла. – Что с тобой происходит?

Он садится рядом и пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. Молчу, уставившись в одну точку невидящим взглядом. В голове проносятся обрывки мыслей, воспоминаний, чувств, сливаясь в оглушительный хаос. И тут понимаю, что больше не могу лгать ни себе, ни ему…

– Я не выйду за тебя, Кирилл, – говорю я тихо, но твердо, все еще глядя перед собой в пустоту.

– Что? – Он наклоняется ближе, словно не уверен, что правильно расслышал.

Поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие.

– Никакой свадьбы не будет. Прости меня.

Его лицо тут же вытягивается от удивления.

– Что ты такое говоришь? Аня, ты пьяна…

– Я не пьяна, – перебиваю его. – Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Ты замечательный человек, но… я не люблю тебя, Кир.

Он смотрит на меня так, словно видит впервые. В его глазах недоверие сменяется болью, потом яростью, прожигающей насквозь.

– Ты не понимаешь, что говоришь. – Он качает головой в отчаянии. – Завтра ты протрезвеешь и пожалеешь о своих словах.

– Нет. – Я смахиваю ладонью подступающие слезы. – Я никогда не мыслила так ясно, как сейчас. Я не могу продолжать обманывать. Это нечестно по отношению к тебе.

Я встаю и делаю шаг назад, но Кирилл хватает меня за руку:

– Аня, подожди. Давай поговорим. Что случилось? Мы в последнее время часто ссоримся, но ведь подобное нормально, все ругаются.

– Нет, дело не в этом. – Я пытаюсь освободиться, но он держит крепко, до боли.

– Тогда в чем? Скажи мне, я не понимаю.

– Я изменила тебе! – выпаливаю я, сама не веря, что произношу это вслух.

– Что? – Кирилл отпускает мою руку, как будто она вдруг стала раскаленной.

Я использую момент, дрожащими руками снимаю с пальца кольцо и вкладываю ему в ладонь.

– Прости меня, – говорю тихо. – Ты заслуживаешь кого-то лучше. Кого-то, кто будет любить тебя по-настоящему.

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно к шатру, оставляя Кирилла в оцепенении. Внутри меня бушует вихрь эмоций, и каждый шаг отдается гулким эхом в висках. Я не знаю, что буду делать дальше, но одно я знаю точно: я должна поговорить с Русланом. Должна сказать ему правду. Что я все еще безумно люблю его. Что давно простила. Что вопреки всему готова начать все сначала. Прошло пять долгих лет, но ничего не изменилось. Только рядом с Русланом мое сердце бьется быстрее. Только с ним я чувствую себя по-настоящему живой.

Сердце колотится как сумасшедшее, когда захожу в шатер. Музыка оглушает, бьет по нервам, люди кружатся в танце, смеются, пьют – беззаботные и счастливые. Я лихорадочно оглядываюсь, пытаясь выхватить из толпы знакомый силуэт, но Руслана нигде не видно. И что еще хуже – Алеси тоже нет.

Внутри все холодеет от нехорошего предчувствия. Подхожу к группе девушек из бухгалтерии, стараясь унять дрожь в голосе.

– Извините, вы не видели Руслана Витальевича? – спрашиваю я, чувствуя, как предательски срывается голос.

– Нет, – качает головой одна из них. – Может, вышел куда-то?

Я киваю и, словно в трансе, иду вглубь шатра, в организаторскую зону, скрытую от посторонних глаз. Здесь тише, музыка доносится приглушенно. Иду по коридору, внимательно прислушиваясь, и каждый мой нерв натянут до предела. И тут я слышу это. Чмокающие, влажные звуки и приглушенные мужские стоны, от которых бегут мурашки по коже. Буквально все внутри меня кричит, умоляет развернуться и бежать, но ноги, словно заколдованные, несут меня вперед на этот звук. В одном из закутков, отделенном от основного пространства тяжелой шторой, я вижу их.

В полумраке, освещенном только призрачным светом от телефона, лежащего на столе, Алеся стоит на коленях перед Русланом. Ее голова движется в однозначном ритме, а его рука властно лежит на ее затылке, направляя движения. Глаза Руслана закрыты, на лице застыло выражение животного удовольствия.

Я отшатываюсь, как