С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова

— Где гарантии, что Арин и Бригетта не пострадают?

— Хочешь подписать договор? — фыркнула графиня.

— Он будет стоить не больше, чем гадание бродячей цыганки.

Она закатила глаза.

— Верить или нет: дело твое. Но я всегда соблюдаю условия и отвечаю за свои слова.

— О, да… — протянула я. — Особенно с теми несчастными.

— Я их не обманывала, — графиня покачала головой. — Я обещала им, что они никогда не состарятся, — она улыбнулась краешками губ. — Так и случилось. Теперь они навеки останутся юными и прекрасными. Но, как я уже говорила, ты поумнее их, поэтому сейчас все начистоту и без подводных камней: ты отдаешь свою жизнь, а я отпускаю твоих друзей.

Я услышала, как Арин за моей спиной яростно замычала. Чары не давали ей говорить, но оно и к лучшему.

— Тогда первый ход за тобой. Отпусти их, и дай им уйти.

Я знала, что ни Арин, ни Бригетта не уйдут по своей воле, бросив меня здесь, а значит… придется использовать запрещенные приемы. После того, как Арин виртуозно загипнотизировала архивариуса, я занялась изучением ментальной магии. Просто, чтобы знать. На всякий случай. И все же надеялась, что применять эти знания на практике мне не придется. Чужое сознание — территория слишком интимная, и вмешательство в него казалось мне не столько преступным, сколько... подлым. Одно дело — запустить в кого-то энергетической сферой, скрутить по рукам и ногам и совсем другое — подчинить своей воле. Но сейчас я просто не видела иных вариантов.

— И не забывай про своего дружка-охотника, — напомнила графиня.

Как бы странно это ни звучало, но здесь я была с ней солидарна. Томас, без сомнения, мог оказать достойный отпор, но я не знала, как далеко простираются способности графини, а рисковать его жизнью не имела права.

— Ты слышала, что я сказала. Сперва отпускаешь моих друзей, а там уж и все остальное.

Если мне придется расстаться с жизнью, я сделаю это на своих условиях. И все же… Конечно, мне было страшно. Еще как. И уж тем более я не хотела умирать. У меня была хорошая жизнь: здоровое молодое тело, собственный дом, работа, которая приносила удовольствие; друзья, любовь. Вселенная подарила мне второй шанс, и я не думала, что придется расстаться с ним так скоро. Но с другой стороны… ничто в мире не происходит просто так.

Быть может, именно за этим я оказалась здесь? Спасти маленькую одинокую девочку, остановить колдунью-злодейку?.. Да, умирать не хотелось, но я бы не смогла жить, зная, что Арин или кто-то еще пожертвовал собой ради меня.

— Не кажется ли тебе, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? — холодно поинтересовалась графиня.

Злость, поднявшаяся в груди, заглушила страх.

— Нет. Это вы не в том положении, леди, — я подошла к ней и заглянула в глаза. Теперь нас разделяли всего несколько сантиметров. — Вы можете убить нас всех, но без меня и моего согласия у вас ничего не получится. Вы сами признались, и этим показали свою слабость.

Пару секунд она буравила меня полным ярости взглядом. Пожалуй, можно считать это маленькой победой — я смогла сорвать с нее маску снисходительного хладнокровия.

— Я знаю, почему тебе так нужна моя жизнь. Все дело в магии, верно? Она дает бòльший эффект.

— А ты и впрямь умна, — фыркнула графиня. — Но все же не очень, если готова пожертвовать собой ради других.

— А, может, ты просто завидуешь? — я посмотрела ей в лицо и дерзко улыбнулась. С каждой секундой страх отступал. — Ты одинока и, скорее всего, всегда была такой. Твои молодость и красота ничего не стоят, ведь тебе не с кем их разделить. Ты не умеешь любить, и поэтому никто не любит тебя.

В ее глазах собрался весь холод Антарктики. Губы пожались, искривились в злобной гримасе. А потом я даже не успела понять, как все произошло: сбоку мелькнула тень, и миг спустя лицо обожгла вспышка боли. От неожиданности я вскрикнула, отступила на шаг и схватилась за пылающую щеку. Графиня смотрела на меня; ее плечи и грудь тяжело вздымались, а из ноздрей, казалось, вот-вот повалит раскаленный пар.

— Что и требовалось доказать, — я в последний раз потерла горящую щеку.

— Прикуси язык, — прошипела она. — Ты деревенская девка! Ты никто!

Я улыбнулась и пожала плечами.

— И, тем не менее, без меня тебе не обойтись.

— Я могу убить вас троих!

— Можешь, — спокойно согласилась я. — Но тогда придется искать другую ведьму и добиваться у нее согласия отдать свою жизнь. А времени у тебя, скорее всего в обрез. Иначе с чего бы ты так разнервничалась.

Я сказала это наугад, но, судя по тому, как изменилось выражение ее лица, попала в десятку. А лучше сказать — наступила на больную мозоль.

— Можешь ерничать, сколько хочешь, — выдавила она с уже знакомым мне презрением, — живой тебе из моего дома не выйти.

Это я уже и без нее подозревала. И было обидно почти до слез, но обида странным образом уживалась со злорадным торжеством — мне удалось вывести ее из себя. Даже не так — выбесить.

— Ты повторяешь это уже дважды, — напомнила я. — Не волнуйся, с памятью у меня все в порядке.

Я понимала, что она, скорее всего права, и завтрашний день для меня вряд ли наступит, но, видя, как на глазах рассыпается ее имидж невозмутимой злодейки, испытывала злорадное торжество. Сейчас передо мной была уже не аристократка, а обыкновенная хабалка. Лицо раскраснелось, грудь тяжело вздымалась, а несколько прядей выбились из прически.

— Арин, уходи отсюда, — я повернулась к ней.

— Нет!

Она дернулась, разорвала наложенную мной сеть, упала, но тут же вскочила на ноги. Подбежала и вцепилась в меня худенькими ручками.

— Не пойду, не пойду!

Я вздохнула — другого варианта и не ждала.

— Прости, Арин. Надеюсь, однажды ты поймешь меня.

Слова заклятия всколыхнули душный воздух комнаты. Прошло несколько секунд, прежде, чем я решилась опустить голову и посмотреть на Арин. Она по-прежнему обнимала меня, но уже не так крепко.

— Арин.

Она задрала голову и посмотрела на меня снизу вверх. Взгляд был совершенно пуст.

— Возвращайся в Дивную Долину. Бригетта тебя проводит.

С этими словами я направилась к извивающейся в углу подруге. С ней пришлось повозиться: она беспрестанно ерзала, пыталась вырваться и, как я подозревала, ругала меня на чем свет стоит. Проявлялось