Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

которой рядом с ним у тебя появляется путь, не связанный со мной.

У меня сердце ударило резко и очень тихо.

Вот.

Наконец.

Самое честное.

Я ничего не ответила сразу.

Потому что любой ответ был бы уже слишком большим.

Он обернулся вполоборота.

И добавил еще тише:

— И, пожалуй, впервые в жизни не знаю, как с этим быть без насилия, долга или холода.

Так что ты была права.

Мне лучше уйти самому.

После этого он вышел.

А я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как поздний разговор продолжает звенеть в воздухе даже после закрытой двери.

Очень плохо.

Очень опасно.

И, что хуже всего, очень живо.

Я подошла к зеркалу.

На стекле медленно проступил иней.

Всего три слова:

Не перепутай боль.

Я читала их долго.

Потому что дом, как всегда, оказался прав.

Есть боль прошлого.

Есть боль лжи.

Есть боль за Лиору.

Есть боль за женщину, чью жизнь я теперь ношу в себе.

И есть другая — новая, слишком живая, слишком поздняя, та, которую очень легко принять либо за остаток старой связи, либо за настоящий выбор.

Если перепутаю —

все рухнет.

И расследование,

и лед,

и я.

Я коснулась холодного стекла.

— Не перепутаю, — сказала тихо.

Но уверенности в этом у меня не было.

Глава 28. Она расскажет мне все

Утром я проснулась раньше снега.

Такое ощущение бывает редко, но его невозможно спутать ни с чем: ты открываешь глаза — и еще до света, до первого звука, до движения штор уже знаешь, что день пришел не как продолжение, а как решение. Будто сам дом встал раньше слуг и теперь ждет, какой именно голос ты выберешь, когда начнешь говорить.

После позднего разговора с драконом я почти не спала.

Не потому, что меня мучила нежность. Слишком роскошное слово для того, что происходило между нами. И не потому, что я жалела его или себя. Нет. Просто все внутри еще не улеглось. Его честность. Моя усталость. Каэл. Ревность, которую он наконец назвал не как мужчина к мужчине, а как страх перед дорогой, ведущей от меня без него. Зеркало с его холоднымне перепутай боль. И сверху — Ревна, Эйлера, старая сеть, Лиора, пепельные маршруты.

Слишком много для сна.

Как раз достаточно для решения.

Эйлера расскажет мне все.

Не потому, что внезапно прозреет.

Не потому, что испугается меня как снежную королеву в красивом платье.

И уж точно не потому, что я начну кричать, ломать мебель или бросать ей в лицо древние письма.

Нет.

Она расскажет, потому что женщины вроде нее ломаются не от прямого страха.

Они ломаются, когда вдруг понимают: их больше не считают особенными. Не считают незаменимыми. Не считают даже главной угрозой. Когда они оказываются не центром чужой боли, а всего лишь поздним слоем старой грязи.

А я уже увидела самое важное: Эйлера не хочет умереть пешкой.

Вот на этом и надо играть.

Я поднялась с постели, не дожидаясь Илины, и сама распахнула шторы. За окнами было серо-бело, низко, холодно. Двор дышал снегом. На дальнем мосту стража сменяла караул. Внизу уже шли кухонные тележки. Нормальное утро ненормального дома.

Хорошо.

Очень хорошо.

Когда Илина вошла, я уже стояла у стола и перебирала бумаги. На отдельной полоске я выписала три имени:

Ревна

Силья

Ранвик

Ниже — коротко:

лекарства

белье

маршруты

западное крыло

пепельный путь

И еще ниже:

что боится потерять Эйлера?

Илина, увидев меня уже одетой не в мягкое домашнее, а в строгое темное платье, даже не удивилась. Учится.

Хорошая девочка.

— Доброе утро, ваше величество.

— Смотря для кого, — ответила я.

— Морвейн уже здесь?

— Да. И… — она замялась.

— И?

— Король спрашивал, будете ли вы завтракать с ним.

Надо же.

Я подняла взгляд.

— Что именно он сказал?

— “Спросите королеву, собирается ли она сегодня есть как человек или опять только пить злость”.

Я замерла.

Потом невольно усмехнулась.

Очень на него похоже.

Настолько, что даже неприятно.

— Передай: сегодня я намерена делать и то и другое.

Илина чуть заметно улыбнулась и кивнула.

Морвейн вошла через минуту. Как всегда собранная, как всегда безупречно тихая, как всегда похожая на женщину, которая спит не больше льда в статуе.

— Что у нас? — спросила я.

— Эйлера всю ночь не принимала никого, кроме Сильи.

Ревна ушла незадолго до рассвета через старый коридор у нижней музыкальной лестницы.

Ранвик так и не появился.

Каэл просит встречи до полудня: он разобрал часть пепельной карты.

Король с раннего утра уже дважды отправлял людей в западное крыло.

Официально — проверка после покушения.

Неофициально — ищет след Ревны.

— Хорошо.

А теперь плохое.

Морвейн без всякой паузы ответила:

— Эйлера тоже ищет.

Силья успела до света отнести записку в старую лекарскую кладовую.

Перехватить не удалось, но маршрут подтвержден.

И еще: на кухнях пошел новый слух.

— Какой?

— Что после зимнего сада король спит не у себя.

Я прикрыла глаза.

— Боже.

— Да, — сухо согласилась Морвейн. — И если верить кухне, дальше версии расходятся: кто-то считает, что он вообще не спит, кто-то — что охраняет вас сам, кто-то — что это знак возвращения истинной пары.

— Прекрасно.

Народ творчески развивается.

— Хотите опровержение?

Я посмотрела на нее внимательно.

— Нет.

Но и подтверждения им тоже не давать.

Пусть живут в неопределенности.

Она полезнее.

— Поняла.

Я подошла к окну.

— Сегодня я сама пойду к Эйлере.

— Открыто?

— Да.

— С охраной?

— Нет.

Морвейн промолчала секунду.

— Это риск.

— Это необходимость.

Если я приду с охраной, она включит роль униженной женщины, на которую давит законная королева.

Если я приду одна, у нее не останется никого, за кого можно спрятаться.

Только она и я.

— А если она попытается ударить?

— Не ударит.

Не сейчас.

Сейчас