Порочный грешник - М. Джеймс

При этой мысли я чувствую укол боли в груди, более сильный, чем должен быть. Это не по-настоящему, но мысль о том, что эта женщина знает Цезаря лучше, чем я, причиняет боль, и я не знаю почему.

— Я так и думала, — холодно улыбается Изабелла. — Цезарь Дженовезе не какой-то романтический антигерой, Бриджит. И не какой-то утончённый босс мафии. Он сбежал и много лет занимался бог знает чем в Европе, а потом пытался убедить дона Дженовезе принять его обратно. Ему бы повезло, если бы он смог жениться на мне. Так что я не могу понять... — Она скользит взглядом по моему телу и снова поднимает глаза. — Ну, может, я смогу кое-что понять. Он не смог сдержаться и трахнул тебя, и ты забеременела. Теперь он думает, что может сделать из крестьянки принцессу. Но ты никогда не избавишься от запаха машинного масла, и в конце концов он пожалеет о том, что упустил то, что мог бы иметь, — улыбается она. — Меня.

Мне хочется стереть это выражение с её лица.

— Если он такой придурок, — мягко говорю я, — что же говорит о тебе то, что ты захотела выйти за него замуж?

Изабелла смеётся.

— Ты такая наивная. Цезарь сейчас находится в самом низу пищевой цепочки, если говорить о больших шишках этого города. Константин и Тристан правят. А мой отец, который так и не смог подняться выше таких имён, как Дженовезе и Руссо, мог заставить Цезаря делать всё, что он хотел, с помощью меня, в качестве его жены. Всё, что угодно, ведь Цезарь был бы обязан ему своим положением. А Цезарь чертовски богат. Она ухмыляется. — Невероятно богат. Он должен был бы всю жизнь давать мне всё, что я захочу, чтобы мой отец не бросил его. А всё, что я должна была бы ему дать, это пару детей. Не так уж и сложно. Я имею в виду, посмотри на него. У него есть то, что нужно. Я бы уже переспала с ним, если бы он не был так странно предан тебе.

Я шумно выдыхаю через нос.

— Ты говоришь о моём муже…

— Я должна была стать его женой! — На её губах снова появляется холодная улыбка. — Это ошибка, из-за которой его убьют.

У меня невольно замирает сердце.

— Что ты имеешь в виду?

— Неужели ты думаешь, что другие семьи просто примут это оскорбление? Неужели ты думаешь, что они будут стоять в стороне, пока Цезарь пренебрегает десятилетиями традиций, женившись на ничтожестве, которое не может предложить ему ничего, кроме внебрачного ребёнка?

— Он сказал...

— Забудь, что он сказал. Он бунтующий ребёнок, который пытается самоутвердиться, женившись на своей шлюхе. — Изабелла встаёт, и я чувствую запах её дорогих духов, когда она подходит ко мне с презрительным выражением лица. — Что ты приносишь в этот брак, Бриджит? Какие связи? Какую власть? Какую защиту ты можешь ему предложить, когда кубинцы решат, что от него больше проблем, чем пользы? Когда младшие семьи откажутся отдавать ему должное? Когда сам Константин решит, что Цезарь стал обузой?

Я напрягаюсь, не зная, что сказать. Она одерживает верх и знает об этом. Я недостаточно разбираюсь в этом мире, чтобы спорить с ней, и у меня до сих пор голова идёт кругом от того, что она рассказала мне о Цезаре. Я не могу его защитить, потому что, насколько я знаю, всё, что она говорит, — правда.

Всё, что у меня есть, это то, что он мне сказал. Что я должна быть здесь, замужем за ним, чтобы обезопасить себя и нашего ребёнка, пока он не разберётся с угрозами. Но, по словам Изабеллы, он слаб. В невыгодном положении. И я сделала только хуже, согласившись, позволив ему восстать против того, чего от него хотят более могущественные боссы.

Я с трудом сглатываю.

— Я ни о чём таком не просила.

— Нет, но ты всё равно здесь. И твоё присутствие делает Цезаря слабым. — Изабелла останавливается прямо передо мной. — Он так сосредоточен на том, чтобы защитить тебя, доказать, что он сделал правильный выбор, что не замечает угрозы, нависшей над ним. С каждым днём, когда он остаётся женатым на тебе, его враги становятся всё смелее.

— Это не моя вина.

— Нет? — Она пристально смотрит на меня, поджав губы. — Ты могла бы уйти. Развестись с ним, исчезнуть, дать ему шанс исправить эту ситуацию, пока она его не погубила. Позволь мне уладить всё за тебя. Я буду рядом, чтобы утешить его, когда он поймёт, что его бросила жена.

— Я не могу просто так...

— Почему? Потому что ты его любишь? — Изабелла смеётся, и смех её резок и насмешлив. — Пожалуйста. Ты знаешь его всего несколько недель? Ты думаешь, это любовь? Это просто хороший секс и Стокгольмский синдром.

Мои щёки заливает румянец.

— Я в него не влюблена. — Почему это звучит так оборонительно? Я говорю правду. Я не люблю Цезаря. Я не…

— Ну и что? Тебе нужны его деньги? Его влияние? Потому что, будучи женатым на тебе, он не будет иметь никакого влияния, а этих денег надолго не хватит, когда... — Её глаза расширяются. — Подожди. Ты надеешься, что он умрёт и всё достанется тебе? Тогда я, возможно, буду тебя уважать...

— Убирайся к чёртовой матери. — Я шагаю к двери и распахиваю её. — Я не собираюсь это слушать. Это не твой дом, это наш с Цезарем дом, и он мой муж, а не твой. Может, я и не знаю ничего о вашем мире, и, может, я не самая лучшая жена мафиози, но я верю, что он знает, что делает. А теперь проваливай, мать твою на хуй!

Произнося последнюю часть, я осознаю, что верю в это. Я действительно доверяю Цезарю, несмотря ни на что, по крайней мере, когда речь заходит о желании обезопасить меня и ребёнка.

По крайней мере, так было до того, как Изабелла показала, как мало я о нём знаю.

— Я пытаюсь тебе помочь, — говорит Изабелла с притворной нежностью игнорируя мой выпад. — Я пытаюсь уберечь тебя от горя, которое тебя ждёт, когда Цезарь поймёт, что ему нужно сделать выбор между тобой и своей империей.

— Я сказала, убирайся!

— Хорошо. — Изабелла направляется к двери, но останавливается и оглядывается на меня. — Но подумай о том, что я сказала. Подумай, действительно ли