Порочный грешник - М. Джеймс

Слишком просто. Я начинаю с нетерпением ждать утра. Чтобы узнать, какие цветы появятся на прилавке. Я начинаю гадать, какие планы у Цезаря на вечер. То, что он делает, может, и не работает так, как он задумал, но на меня это как-то действует, и мне нужно сбавить обороты.

Я поворачиваюсь к нему, когда мы поднимаемся в наши комнаты, и моё сердце бешено колотится при мысли о том, как легко было бы пойти в одну комнату. Сделать последний шаг и притвориться, что это не то, чем является на самом деле.

— Цезарь, — я делаю паузу и с трудом сглатываю, глядя на него в тусклом свете коридора. — Всё это, ужины, подарки, забота… ничего не изменит.

Выражение его лица невозможно прочесть.

— Что ты имеешь в виду?

Как будто он не знает. Я резко вздыхаю.

— Я имею в виду, что всё равно уйду, когда всё закончится. Я всё равно разведусь. Я всё равно вернусь к своей настоящей жизни. — Я прикасаюсь к жемчужному ожерелью на шее, к подвеске в форме капли, окружённой бриллиантами. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто, если ты будешь добр ко мне, я передумаю.

Цезарь вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Я знаю, — тихо говорит он.

— Знаешь? Потому что иногда мне кажется, что ты пытаешься соблазнить меня, чтобы я осталась.

Он долго молчит, а когда говорит, то его голос звучит осторожно.

— Сработало бы? Если бы я это делал?

— Нет. — Это слово звучит резче, чем я хотела. — Это не по-настоящему, Цезарь. Этот брак, эта жизнь, всё это лишь временное решение, чтобы обеспечить мою безопасность. Я не позволю себе забыть об этом, сколько бы цветов ты мне ни купил.

Повисшая между нами тишина кажется напряжённой, она дрожит, как натянутая нить, готовая порваться. Он медленно кивает.

— Спокойной ночи, Бриджит.

— Спокойной ночи.

Я захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь. Моё сердце бешено колотится, пока я слушаю, как его шаги затихают в коридоре. Кулон кажется тяжелее, чем обычно, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не снять его.

Потому что, по правде говоря, его усилия приносят свои плоды. Не дорогие ужины или билеты в модный театр, от них я чувствую себя так, будто он пытается меня купить. Но мелочи, заботливые жесты, цветы, домашние ужины и то, что он помнит мой любимый цвет… всё это действует на меня.

Было бы так легко поверить, что это по-настоящему. Притвориться, что мы просто обычная пара, которая полюбила друг друга, поженилась и строит совместную жизнь. Забыть о похищении и принудительном браке, и обо всех причинах, по которым это никогда не сработает.

Но я не могу себе этого позволить. Потому что, в конце концов, Цезарь Дженовезе всё ещё преступник. Он по-прежнему руководит организацией, которая причиняет боль людям, по-прежнему решает свои проблемы с помощью насилия, по-прежнему живёт в мире, где таким людям, как я, не место.

И мой ребёнок родился бы в этом мире. Вырос бы в нём. Под влиянием обстоятельств стал бы таким же мужчиной, как Цезарь, Константин или Тристан, или такой же женщиной, как Изабелла.

Никакие продуманные подарки или романтические ужины не могут этого изменить.

И он ничего не может сделать, чтобы я осталась.

ГЛАВА 20

БРИДЖИТ

На следующее утро на столе стоят свежие цветы, но Цезаря нигде не видно. Интересно, не воспринял ли он наш вчерашний разговор близко к сердцу?

Сегодняшние цветы — это смесь красных роз и белых маргариток, и я не могу удержаться, чтобы не подойти к вазе и не вдохнуть их аромат. Интересно, смогу ли я когда-нибудь снова наслаждаться запахом свежих цветов, не думая о Цезаре.

Рядом с ними стоит коробка из пекарни с надписью:

«Пришлось пойти на встречу. Прости, что ушёл раньше. Ц.»

Я сжимаю губы, оставляю записку на месте и достаю из коробки яблочный датский рулет. Я иду заваривать себе чай и устраиваюсь на диване перед панорамным окном, чтобы насладиться завтраком. Мои дни стали похожи на рутину: завтрак, тренировка, чтение, обед, поход в джакузи или бассейн, растяжка в гостиной, ужин, просмотр телевизора или чтение до тех пор, пока я не усну. У меня никогда в жизни не было столько свободного времени, и я начинаю чувствовать себя как в тюрьме.

Это похоже на отпуск, о котором я не просила и который заставляет меня всё больше беспокоиться. Мне нравилась моя работа. Я хочу вернуться к работе, снова чинить машины и помогать местным жителям с их автомобильными проблемами. Я хочу поработать над «Корветом».

Я скучаю по Дженни.

При мысли о ней у меня сжимается сердце, и завтрак уже не кажется таким расслабляющим. Я понятия не имею, что она думает. Наверное, она уже решила, что я погибла, и от этой мысли у меня наворачиваются слёзы. Я бы всё отдала, чтобы иметь возможность переубедить её, и я принимаю твёрдое решение позже сказать Цезарю, что мне нужно с ней связаться. Мои просьбы об этом — единственное, от чего он постоянно отмахивается, и я знаю, что это из-за опасности, нависшей над ним. Он беспокоится, что общение с кем-то, кого он не знает и кому не доверяет, может привести к очередному нападению.

Но я не могу оставить свою лучшую подругу с мыслью, что я пропала или того хуже.

Я занимаюсь своими обычными делами: принимаю душ после тренировки, надеваю крошечные чёрные шорты из спандекса и свободную чёрную футболку, а затем возвращаюсь в гостиную. День выдался ясным и солнечным, и я решаю устроиться на диване в гостиной с книгой и чашкой чая.

Затем, как только я устраиваюсь поудобнее, раздаётся стук в дверь.

Я хмурюсь и смотрю на часы. Сейчас чуть больше двух часов дня. Цезарь на совещании. Но тот, кто стоит за дверью, должно быть, его знакомый. В холле перед пентхаусом полно охраны, никто не смог бы просто так подойти к двери, если бы не был его другом.

Стук повторяется, на этот раз более настойчивый. Я хмурюсь и откладываю книгу. Кто мог прийти без предупреждения?

Я подхожу к двери, смотрю в глазок и вижу Изабеллу. У меня мгновенно сжимается челюсть. Из всех людей, которых я хотела бы сегодня увидеть, а их не так много, её нет в