Порочный грешник - М. Джеймс

Интересно, смогу ли я просто уйти на цыпочках и сделать вид, что не видела и не слышала её. Как будто дома никого нет. Но я успеваю сделать всего несколько шагов, когда она стучит снова, громче, и я слышу её раздражённый голос по ту сторону двери.

— Я знаю, что ты там. Я видела тебя. Просто открой дверь, как взрослая, Бриджит.

Я резко выдыхаю сквозь сжатые губы и, прищурившись, смотрю на дверь. Вопреки здравому смыслу, я возвращаюсь назад и приоткрываю дверь, не снимая цепочки с замка.

— Чем я могу тебе помочь, Изабелла?

— Я полагаю, Цезаря нет дома? — Она поджимает губы, накрашенные красной помадой, и я оцениваю её наряд. Она, как всегда, идеальна, и я это ненавижу. На ней узкие серые брюки, шёлковая блузка, которая каким-то образом подчёркивает её фигуру, а не выглядит мешковатой и бесформенной, и изящные украшения с бриллиантами. Её светлые волосы собраны в идеальный пучок. — Нам нужно поговорить, Бриджит.

Чёрт возьми, нет. После того, как она вела себя со мной на вечеринке, я не могу представить, что этой женщине есть что мне сказать и что я хочу услышать.

— Думаю, нет, — твёрдо говорю я и начинаю закрывать дверь.

Но Изабелла оказывается быстрее, чем кажется, и сильнее. Она толкает дверь плечом, демонстрируя отсутствие манер, чего я от неё не ожидала. Цепной замок, явно не рассчитанный на то, чтобы противостоять решительной светской львице, с резким щелчком открывается.

— Прости! — Я отступаю, а она входит в пентхаус так, словно это её дом. — Ты не можешь просто…

— Не могу? — Она оглядывает гостиную с видом человека, проводящего инспекцию. — Это интересно. Вся эта современная чепуха. Такая пресная. Я ожидала, что у Цезаря будет более тонкий вкус в оформлении. — Её взгляд снова останавливается на мне. — И в жёнах. Но, с другой стороны, кто-то другой, вероятно, выбирал декор.

Оскорбление произнесено так небрежно, что мне требуется время, чтобы осознать его. Когда я это делаю, в моей груди вспыхивает гнев.

— Убирайся, — рявкаю я, направляясь к двери. — Прямо сейчас, или я вызову охрану. Они прямо за дверью. Не могу поверить, что они не остановили тебя, когда ты проталкивалась внутрь...

Изабелла хихикает.

— Я не дура, Бриджит. Я дождалась, пока они сделают обход и на минуту оставят дверь без присмотра. Конечно, они меня просто так не впустили бы, но я безобидна. Она улыбается мне своей отработанной, насмешливой улыбкой, от которой мне становится не по себе. Я её ненавижу. Я никогда не чувствовала себя неуютно, пока Цезарь не втянул меня в этот мир. Я вписываюсь в то, чем была раньше...

Я не вписываюсь в это. И она снова напоминает мне об этом.

— Безобидна? — Я фыркаю. Может быть, физически. Но она эмоционально разрушительна, и она это знает. Она точно знает, как вывести меня из себя и заставить чувствовать себя дерьмово.

— О, пожалуйста. — Изабелла пренебрежительно машет ухоженной рукой. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, хотя, полагаю, я могу понять, почему ты нервничаешь. Учитывая твои… обстоятельства.

Я смотрю на неё, скрестив руки на груди.

— Мои обстоятельства?

— Ну да. — Она устраивается на диване так, словно её пригласили. — Выйти замуж за такого человека, как Цезарь Дженовезе, когда ты явно не в своей тарелке. Должно быть, это ужасно.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь изобразить больше уверенности, чем чувствую на самом деле.

— Я не боюсь своего мужа. — Мужа. Это слово звучит странно на моих губах, произнесённое с такой твёрдостью. Как будто это брак на всю жизнь, а не брак с ограниченным сроком действия.

— Нет? — Её улыбка становится резче. — А должна бы. Ты хоть представляешь, за какого человека вышла замуж? На что он способен? Конечно, нет. Я не могу представить, о чём он думал. Ты не испытываешь к нему должного уважения.

Я сжимаю челюсти.

— Я точно знаю, что он за человек.

Изабелла наклоняет голову.

— Да? — Она цокает языком, разглядывая меня. — Он не какой-то там мужик, с которым ты познакомилась в магазине автозапчастей или где ты там ещё бываешь в свободное время. Он жестокий человек, Бриджит. Я понимаю таких мужчин. Я знаю, как его успокоить. Как дать ему почувствовать, что его ценят, чтобы он никогда на меня не срывался. Как его утешить и доставить ему удовольствие. Сомневаюсь, что ты хоть что-то из этого понимаешь.

Я чувствую, как сжимаются мои кулаки.

— О, я его точно удовлетворяю, — огрызаюсь я. — Как ты думаешь, откуда это взялось? — Я опускаю руку и касаюсь своего живота. — Он говорит, что я довожу его до оргазма сильнее и быстрее, чем любая другая женщина. Так что ты даже не понимаешь, о чём говоришь, Изабелла.

Её глаза вспыхивают от гнева, а я пытаюсь скрыть удивление от своих слов. Я не знаю, откуда это взялось, но, несмотря на то, что наш с Цезарем брак фиктивный, этой женщине не место в его пентхаусе, где она так говорит со мной о моём муже.

И я точно доставила ему удовольствие. Я не помню, говорил ли он именно эти слова, но, несмотря на всё то, что произошло с той ночи, мне хотелось бы думать, что это правда. Я видела выражение его лица, когда я прикасалась к нему, когда я целовала его, когда он входил в меня. Ему было так же хорошо, как и мне.

Вот почему с тех пор мы оба боремся за то, чтобы это не повторилось.

— Ну. — Изабелла смотрит на свои ногти, оценивая маникюр, а затем переводит острый взгляд на меня. — Тогда, я уверена, он рассказал тебе всё о своём прошлом. О том, как он ушёл в семнадцать, потому что не хотел иметь ничего общего со всем этим? О том, как он пытался вернуться, но его отец сказал «нет»? Ему не нужен был блудный сын. Как он теперь, будучи изгоем, выпрашивает у Константина своё наследство, вместо того чтобы передать его тому красавчику-ирландцу, который женился на девушке из семьи Руссо?

Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, но я не настолько хорошая актриса. Цезарь почти ничего не рассказывал мне обо всём этом. Я знаю, что прочитала, когда гуглила его, и знаю, в чём он признался, но этого было недостаточно. История, которую рассказывает Изабелла, звучит гораздо драматичнее, и я не уверена, что она лжёт.

Я облизываю пересохшие губы, глядя на Изабеллу и понимая, что проигрываю. Она знает этот мир, знает все сплетни, все семьи. Она