Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

– Я никуда не уеду, – говорю я тихо. Голос дрожит, но мне уже плевать. Может, сначала он мне и врал, но сейчас я вижу только искренность в его глазах. Нельзя подделать такую боль и тоску. – Мне просто нужно подумать. Я не понимаю…

– Думай, сколько тебе нужно, малыш. Я даю тебе три дня. Прошу, снова будь моей, когда я вернусь. Будь уверена в моих чувствах. – Он обнимает меня, прижимает к груди. Я вдыхаю его запах, он, видимо, тоже, делая глубокий вдох поверх моей макушки. Он говорит правду. Наши чувства слишком настоящие. Они не могли вырасти на почве мести. – Да, я тебя обманывал. Я себя за это никогда не прощу, но жалеть я об этой лжи не буду. Я не стану жалеть, потому что эта ложь привела тебя ко мне.

По щекам снова бегут слезы. Я обнимаю его, стараясь прижаться поближе, хотя в руках все еще кофе и еда.

– Сколько всего навалилось. Все было ложью…

Он отталкивается от меня, а потом наклоняется и прижимается лбом к моему.

– Нет, не все, – убеждает Бэк, в голосе звенит властность. Он прижимает ладонь к моему сердцу. – В глубине души ты знаешь, что все по-настоящему. – Постукивает кончиком пальцев по моему виску: – Просто вот здесь ты тоже должна это понять.

Я грустно опускаю глаза. Если посмотрю на него, то буду умолять остаться. Мне очень не хочется расставаться, но он прав. Мне нужно время. Не хочу торопиться. Хочу убедиться в версии Бэка и опровергнуть слова Картера.

– Хорошо, – говорю я ему в грудь и роняю руки, разрывая наши объятия. Надо отступить, иначе я приклеюсь к нему и никогда не отпущу.

Мы стоим в коридоре и смотрим друг на друга в полной тишине. Даже неловко. Я не знаю, что еще сказать. В голове звенят слова Картера.

Бэк переводит глаза в коридор. На его лице отпечаталось сожаление. Он делает шаг от меня в сторону и вдыхает.

– Прости меня, Марго. Мне очень жаль. Поверь хотя бы в это.

Я уже даже не пытаюсь сдержать заливающие лицо слезы. Грудь дрожит от вдоха, я цепляюсь за последние нити самоконтроля.

– Я верю, – голос трясется, – я верю в это.

Он грустно на меня смотрит:

– Честно?

Я киваю и вытираю со щек слезы:

– Честно, Бэк. Мы поговорим, когда ты вернешься.

Он открывает рот и тут же закрывает. Хотел что-то сказать, но передумал. Бэк громко выдыхает и уходит в коридор. Я провожаю его глазами, уже дико по нему скучаю.

54. Марго

Оказывается, я не умею быть одна. Я давно не жила самостоятельно, еще со времен первого курса универа. Со мной всегда были подруги или Картер. После переезда в Лос-Анджелес мы с Винни и Эммой стали неразлучны. Даже если одна куда-то уходила, вторая была дома. Мы почти никогда не оставались в одиночестве.

А потом я переехала к Бэку. Мы проводили вместе каждую секунду. Мне нравилось. Будто так и должно быть.

Может, поэтому я и оказалась на оживленной нью-йоркской улице одна посреди дня в понедельник. В любой другой день я была бы в это время на работе, но с отъездом Бэка ее стало сильно меньше. Утром я собралась в офис, спустилась, а Эзра сказал, что Бэк отпустил меня на неделю.

Целая неделя мне была не нужна, но спорить я не стала. Я уже проиграла с ним один спор, когда вчера попыталась вызвать такси на обед с подружками. Эзра разозлился. Я-то подумала, что он улетит с Бэком, но Эзра сказал, что начальник решил иначе. Он отвез его в аэропорт, а потом получил распоряжение вернуться и узнать, что нужно мне.

Когда Эзра сказал, что в офис я сегодня не еду, я сразу решила – надо пойти изучать город. Попросила его высадить меня в случайном месте, чтобы он не смог разгадать мои планы.

Так я проходила целый час, пока не оказалась перед зданием, в которое никогда не смела раньше даже заходить.

Галерея Кэмдена Хантера. Это здание очаровывает. Радужные витражи моментально привлекают взгляд. Само здание уже является произведением искусства. Я любуюсь им, а ноги трясутся. Поверить не могу, что готова на это.

Идея пришла мне вчера в одиночестве. Бэк обещал мне, что устроит собеседование с другом. Он сдержит обещание, я в это верю. Но мне хочется проявить характер. Мне не нужна его помощь. Даже если Кэмден Хантер просто посмотрит на мои работы, я уже буду счастлива. Да, попасть на стены этой галереи – моя мечта, но я загадывать не люблю.

Я хочу сделать все на своих условиях, а не потому, что Бэк замолвил словечко. Я почти уверена, что Кэмден не стал бы вешать чьи-то работы у себя, просто потому что друг попросил, но проверять я это не собираюсь.

Все в моих руках. Я надела огромную вязаную шапку, спрятала половину лица под ней, а вторую укутала широким шарфом. Надеюсь, меня не узнают. На вечеринке я не успела познакомиться с Кэмденом. Он опаздывал, а к его появлению меня уже засосал скандал с Картером. Но я не удивлюсь, если он меня узнает. Хотя сейчас я надеюсь на обратное.

Меня кто-то задевает плечом. Поворачиваюсь, чтобы извиниться, и встречаюсь взглядом с мужчиной, с которым пришла встретиться.

Кэмден так же красив, как картины в его галерее. Будто сошел со страниц каталога живописи. Оба его родителя – художники и, видимо, не могли не создать очередное произведение искусства.

– На что смотрим? – слова жесткие, хотя голос звучит дружелюбно. Бэк описывал друга как человека строгого, и острые черты лица вписываются в этот образ. Кэмден кажется холодным и одиноким. Будто разговаривать со мной – это безумно скучное и трудное занятие. Наверное, не стоило и ожидать другого от человека, который людям предпочитает затворничество среди картин.

– На здание, – честно отвечаю я. Сердце ускоряется от волнения. Я рассчитывала, что у меня будет время подумать, как показать ему свои работы…

Кэмден дергает головой и поправляет на плече сумку:

– А что на него смотреть?

Мне приходится отвернуться, чтобы не рухнуть в обморок. Это же сам Кэмден Хантер! Любой человек искусства знает его имя и имена его родителей. Он просто звезда нашей индустрии. И вот она я, стою и как ни в