Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Её схватили за плечи, за руки, насильно оторвали от приговорённого, но увести не смогли, потому что женщина словно превратилась в демоницу-ракшаси, кусаясь и пинаясь так, что стражники растерялись.

– Верните мне моего мужа! – услышал Танду её отчаянный крик.

– Уходи! – крикнул он в ответ. – Будь послушной женой!

Увы. То, что имя Анджали было дано ей, как в насмешку, он уже давно уяснил. Она не стала его слушать. Иначе это была бы не та Анджали, которую он знал.

– Царь несправедлив! – закричала она, пока её волокли прочь. – Проклятие богов на голову царя, если он разлучит мужа и жену!

– Замолчи, безумная! – только и успел крикнуть Танду, но люди уже услышали.

Хуже всего, что услышал и Сатван.

Людское море заволновалось, и Танду застонал сквозь стиснутые зубы. Потому что своими криками Анджали не могла спасти его, а вот навредить себе могла. И похоже, уже навредила.

Сатван, свесившись из позолоченной повозки-хауды крикнул, не скрывая злобы и гнева:

– Вы не можете справиться с одной шальной бабой?!. Свяжите её! Но не уводите! Пусть посмотрит, как мой слон сделает кровавую лепёшку из её любовника!

– Он мой муж! – Анджали вырвалась из рук державших её воинов и бросилась почти под ноги слону, цепляясь за лесенку, болтавшуюся на сером слоновьем боку. – Пощади его, царь, и я вернусь к тебе!

– Ты и так достанешься мне! – Сатван в гневе ударил возницу жезлом, хотя возница ни в чём не был виноват. – Поторопись! Или ляжешь под вторую лапу!

Слон получил укол в шею, мотнул ушастой головой и ускорил ход. Анджали, успевшая ухватиться за нижнюю перекладину лестницы, не удержалась на ногах, и слон протащил женщину несколько шагов.

– Да остановите её! – Танду сам бросился вперёд, но петля тут же впилась в горло.

Стражники подскочили и оторвали Анджали от лестницы, утаскивая подальше от ног-столбов гигантского животного. Ткань, прикрывавшая женские бёдра, свалилась на землю – серая от пыли, как от пепла.

Танду прошёл мимо, обернулся, не в силах оторвать от жены взгляда, и в этот момент она в очередной раз вырвалась из рук державших её стражников и… начала танцевать.

Покрытая серой пылью, лохматая, полуглая, она казалась сейчас последовательницей Великого Гириши, безумной йогини, обсыпанной жертвенным пеплом. Танду сразу узнал танец, который она начала исполнять – те самые движения, которым он когда-то научил её. Но чем сейчас мог помочь чёрный танец? Даже зачаровав десять, двадцать зрителей, Анджали не сможет зачаровать всех.

Но она танцевала, словно позабыв, что находится на улице, среди народа… Она словно забыла обо всём и обо всех. Стражники растерянно топтались, не решаясь схватить танцующую женщину.

Вот один из них осмелел, протянул руку, но Анджали вдруг изогнулась всем телом, запрокинула голову и издала крик такой силы и ярости, что стражники шарахнулись в стороны, а слон испуганно затрубил, вскинув хобот, захлопал ушами и встал на дыбы, вскинув передние лапы.

Возница чудом удержался в седле, но хауда наклонилась почти отвесно, и Сатван, не удержавшись, с воплями вывалился вон.

И сразу же раздался рокот барабанов. Их перестук и крик Анджали слились в единую мелодию. Но кто осмелился сейчас играть на барабане?!.

Обернувшись, Танду увидел, что музыканты побросали свои инструменты и вместе со стражниками пытаются оттащить Сатвана в сторону от беснующегося слона. Лицо царя было бледным и безжизненным, глаза были закрыты, но… барабаны рокотали! И этот рокот накатывал, словно волна. Танду резко повернулся, оглядываясь на жену.

Она уже не кричала, а стояла, крепко расставив ноги, вскинув руки, широко раскрыв рот и высунув язык. На перепачканном пылью лице глаза её казались особенно яркими и огромными, а темные радужки были словно круглые угольки. Танду разглядел непролитые слёзы в глазах жены, и мгновенно понял, что происходит. Он уже видел такое… Видел эту безумную ярость, которая охватывает, когда теряешь того, кого любишь…

– Остановите её! – заорал он, стараясь перекричать и грохот, и рёв, и испуганные крики. – Пока не поздно, остановите!

Если его и услышали, то не поняли. А тем временем Анджали начала свой чёрный танец. По-настоящему чёрный.

Левая рука её выметнулась вперёд, пальцы сжались, будто хватая что-то невидимое, а правой рукой она сделала резкое движение ребром ладони, будто воин, который схватив врага за волосы, одним ударом отсекает ему голову.

– Остановись! Опомнись! – надрывался Танду, пытаясь бежать к Анджали, но петля захлестнула ему горло, не пуская.

Конец верёвки был привязан к столбику хауды, закреплённой на спине слона, и теперь слон увлекал Танду за собой, наматывая верёвку на лапу.

Анджали встряхнула руками, повернулась на пятке, схватила невидимого врага за волосы правой рукой, отсекла левой.

Это движение называлось «чинам» – отсечение головы.

Танду знал, что оно означает. Танцор отсекал не только голову воображаемому врагу. Он отсекал собственные мысли, чувства и рассудок, полностью отдаваясь во власть безумия. Это была четвёртая ступень познания танца разрушения. И Анджали её достигла и переступила.

71

– Очнись! Прекрати танцевать! – крикнул Танду без особой надежды, что жена его услышит.

Она и не услышала, продолжая двигаться под грохот барабанов. Только это были не барабаны. Рокот поднимался из глубин – сама земля откликнулась на танец разрушения, и это было лишь началом.

Люди вокруг заметались, не понимая, что происходит.

А Анджали начала движение «викшиптам», затрепетав пальцами, как крыльями бабочки, и двигаясь легко, на носочках. Лёгкое движение, почти невесомое, но оно заставило заволноваться не только землю, но и небо, и ветер начал завиваться маленькими бурунчиками, раскручивая пыль в серые подвижные столбики.

С четырёх сторон к городу поползли тучи, но мало кто из людей их увидел – все были взбудоражены происходящим, да ещё царь пострадал, а царского слона не могли усмирить погонщики и укротители всем отрядом.

Кто-то из стражников очнулся и хотел поймать танцующую Анджали за руку, но его вдруг крутануло вихрем, развернуло, швырнуло на остальных воинов…

Пылевых столбиков стало больше, и они выросли уже по пояс взрослому человеку, а пляска Анджали стала ещё резче, ещё безумнее. По серому от пыли телу капли пота прочертили дорожки – от висков к шее, от шеи между грудей к пупку.