Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Не хочешь? – советник с деланным огорчением покачал головой. – Тогда я закончу за тебя. Она будет танцевать до тех пор, пока не разрушит эту землю, нижний мир и небеса заодно. Она начала танец разрушения, и уже вошла в транс. Кто сможет её остановить? Вот и армия богов не справилась. Кажется, у вас остались всего четыре виманы? Какая жалость… Но они вам всё равно без надобности. Даже улетев на небеса, вы не спасётесь от конца мира. Поэтому лучше полюбуемся на мастерство непревзойдённой танцовщицы в последний раз. Предлагаю подняться во-он на тот холм, оттуда будет лучше видно.

– Я… я… – Читрасена задыхался от ярости, уже не тыча пальцем, а сжимая кулаки. – Шакра остановит её! Брахмастрой! Пусть от этого места останется выжженная пустыня, но этой твари придёт конец!

– Прежде я убью вас всех! – крикнул Танду и готов был броситься в драку, но советник Шанкара поймал его за шею сзади и остановил, как расшалившегося ребёнка, пригнув головой к земле.

– Да! Уйми своего ученика! – заорал Читрасена, отбегая на несколько шагов, потому что Танду продолжал свирепо рваться из сухоньких ручонок старика.

Но Шанкара очень шустро засеменил прочь от ворот, волоча прославленного военачальника за собой, словно банановую гроздь.

– Вот теперь нам лучше убраться подальше! – крикнул старик на бегу. – Всем советую!

Наги и боги не стали задавать вопросов и беспорядочной толпой бросились следом, толкаясь и обгоняя друг друга.

Они отбежали шагов на пятьсот, причём, никто не смог обогнать Шанкару, увлекавшего за собой Танду.

– Она исполнила карну отчаянного крика, – сказал советник, останавливаясь. – На это лучше смотреть издалека. И лучше заткнуть уши.

Что он сразу и сделал, а за ним повторили все остальные.

В этот момент центре города вспыхнуло ослепительное сияние. Оно поднялось сверкающим куполом, медленно, словно бы неторопливо, а потом взорвалось тысячью искр, и раздался грохот, который заглушил даже громовые раскаты.

Воздух волной прокатился по городу, ударяя в дома с такой силой, что полетели камни из кладки. Городские ворота от удара дрогнули, пошатнулись, боковые стены выстояли, но рухнула арка, словно заперев вход в Куккутарму.

Град камней обрушился на то место, где совсем недавно стояли люди, наги и боги, и на виману, оставленную у ворот. Было видно, как погнулись металлические крылья небесной колесницы, разлетелось брызгами лобовое стекло.

Горячая волна докатилась и до богов с нагами. Танду на мгновение задохнулся, когда жаркий воздух ударил его в лицо, обжигая кожу.

Тучи снова озарились снизу огнём, и на этом фоне продолжала танцевать стройная женская тень, дико размахивая руками и вскидывая ноги выше головы.

– Да что это такое?! – голос Читрасены дрогнул. – Это похоже… похоже…

– На брахмастру, – закончил за него советник Шанкара. – Да, очень похоже. И похоже, что там камни сплавились в стекло. О! И ещё похоже, что великий царь богов передумал насчёт брахмастры и отозвал запуск. Разумное решение. Просот удивительно, какое разумное.

Высоко в тучах блеснула и изменила полёт небольшая вимана. Она сделала широкий полукруг по небу и приземлилась поблизости. Дверь небесной колесницы открылась, и появился сам царь богов – такой же помятый и грязный, как и остальные боги.

– Немедленно останови её! – напустился Шакра на советника Шанкара.

Старик почтительно его поприветствовал, но поклон и приветствие царю богов не понравились.

– Прекрати эту игру! – закричал он точно так же, как Читрасена. – Она становится опасной для всего живого в этой вселенной!

– Сожалею, великий царь, – ответил Шанкара покачав головой. – Но как можно остановить ту, которая уже дошла до состояния полной самодостаточности? Она уже исполняет фигуру мадаскалитам, а это значит, что ей никто не нужен в этом мире. И сам мир ей не нужен. Безумие одиночества – это тот щит, через который невозможно пробиться.

– Ты устроил такое, чего сам не можешь остановить?! – Шакра пытался перекричать дикие завывания бури. – Ты понесёшь наказание! Ты предстанешь перед высшим судом! Наказание за такой проступок…

– Амокша? – подсказал советник Шанкара.

– Ну… – царь богов замолчал.

– Амокша уничтожена, – теперь советник заговорил жёстко, надвигаясь на Шакру, и тот попятился.

– Эта тварь уничтожила амокшу! – заявил он, но уже не так яростно. – Она разрушает всё вокруг себя! Она – доказательство твоего преступного попустительства! Твоего преступления!

– Моего преступления? – советник произнёс эти слова не слишком громко, но почему-то их услышали все, кто находился поблизости, хотя ни ветер, ни гром не утихали. – Что я сделал против закона и твоей воли, о царь? – теперь в голосе старика Шанкары слышались угрожающие нотки. – Ты захотел, чтобы мой ученик был убит, – он указал на Танду, – и я сам убил его. Ты захотел, чтобы в следующем рождении мой ученик служил тебе, и он родился в варне кшатриев, чтобы признать тебя своим богом. Так каковы мои преступления? Ответь перед всеми, чтобы не быть голословным!

Шакра затравлено оглянулся, но боги и наги, как один, отшатнулись от него, предоставив отвечать самому. Никто не выказал поддержки царю, но сдаваться он не собирался.

– Всё началось с того, что девка узнала твои тайны! – Шакра воинственно вскинул голову.

– Всё началось с того, что она хотела заполучить тебя, потому что ты дал ей надежду, лапая в беседке, – возразил советник. – Хотя это преступление – прикасаться к апсаре до её сваямвары!

– Это ложь! – возмутился Шакра.

– Обвинишь меня во лжи? – старик приподнял брови.

76

Царь богов тут же сник и даже как-то съёжился. Словно хотел стать незаметнее. А фигурка тощего советника, наоборот, будто бы выросла в размерах.

– Ты не дал этой женщине жизни под землёй, – продолжал советник, глядя на Шакру сверху вниз, – ты держал её в рабстве на небесах, унижая, терзая её тело и душу. Твоя жена раз за разом строила козни против неё. И даже на земле вы не оставили её в покое, подговаривая Сатвана и его цариц отомстить этим двоим! Да! Это не только моя игра, царь богов! Это и ваша игра! Ты столько лет целенаправленно и намеренно разрушал жизнь этой женщины, а когда разрушил до основания – ещё и не доволен? Но теперь тебе