Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— Не провожай.

Я обняла Марту. Шагнула на ступеньку…

— Но… — женщина вцепилась в рукав моего лёгкого пальто, и так же резко отстранилась.

Её глаза — эти живые угольки на иссушённом лице — метнулись к дверям дома, потом обратно ко мне.

— Подождите! — бросила она уже не ворчливо, а с какой-то лихорадочной решимостью. — Не уходите!

Не дожидаясь ответа, Марта юркнула в распахнутую дверь. Её фигура в выцветшей шали растворилась в темноте прихожей. Я замерла на ступеньке, саквояж тяжёлым грузом напоминал о реальности.

Зачем? Что ещё могла сказать или сделать эта старая женщина? Упрекнуть? Умолять?

Время тянулось, наполненное шелестом листвы. Минута? Две? Мне уже хотелось повернуться и уйти, оставив этот вымерший дом, как из темноты выплыла фигура Марты. Она несла что-то большое, завёрнутое в грубую льняную салфетку. От этого свёртка струился пар, а воздух вдруг наполнился густым, невероятно соблазнительным ароматом — тёплого теста, жареного лука, сочного мяса и душистого перца.

Марта, запыхавшись, протянула свёрток. Он был тяжёлым, согревающим ладони даже сквозь ткань.

— Держите! — прохрипела экономка. — Сегодня пекли для слуг… Картошка с мясом.

Она толкнула пирог мне в руки почти силой.

— В гостинице-то кормить не станут по-хозяйски. А на улице… — экономка махнула рукой куда-то в сторону ночи не договорив.

— Марта… — начала я.

— Ничего не говорите! — отрезала она, и в её глазах блеснула влага.

На людях Марта никогда не была сентиментальной — разве что украдкой, когда думала, что её никто не видит, могла позволить себе эмоции. Но сейчас… Если я немедленно не уйду, то её прорвёт. Она вцепится в меня мёртвой хваткой бойцовского пса и не отпустит. Так что больше не было слов. Не было объятий.

Я сделала шаг вниз, со ступеньки крыльца на холодную плитку дорожки. Потом ещё один. Я не оглядывалась, но спиной чувствовала взгляд — острый, как шило. Аромат пирога, такой родной, смешивался с запахом сырой земли и скошенной травы. Он лез в нос, навязчивый и душераздирающий.

Держаться. Только держаться.

Дойдя до ворот, я всё же не выдержала. Обернулась.

Марта стояла на крыльце как изваяние. Высокая, прямая, несмотря на годы. Лунный свет серебрил её седые пряди, выбившиеся из старого чепца. Она не махала рукой. Она просто стояла. Сторож у опустевшей крепости. Хранительница очага, из которого вымели последний уголёк.

Когда наши взгляды встретились, я поняла, что она не только со мной прощается. А со всей своей прежней жизнью. С мальчиком Корином, которого она нянчила. С его родителями, в чьём доме служила верой и правдой. С порядком, который блюла как святую заповедь. Теперь в доме появилась чужеродная Эльмира Дювейн с баронской спесью. И Марта, со всей своей преданностью, запросто могла оказаться такой же лишней, как и я…

Корин не уволит Марту.

Даже ради своей сияющей баронессы. Даже под её натиском, под ядовитыми шёпотами о «старомодности» или «непочтительности». Корин привязан к Марте так же крепко, как и она к нему.

Вот только… В груди кольнуло. Я ведь думала о себе точно так же.

Я — его жена, его опора, его любовь. А оказалось… Оказалось, что место жены можно занять. Как вакансию. Как смену декораций.

Выбросил старую, потускневшую, привёз блестящую и более совершенную.

Но Марта? Её место — иное. Её не заменить молодой женой с титулом. Для Корина Марта — не слуга. Она — семья. Мать в самом глубоком, не по крови, а по духу, смысле. Он не сможет… Так я думала. Наверное, чтобы успокоить себя. Жаль, что я не провидица, и не могу предсказать будущее.

Тревожные мысли теснились в голове, но ноги несли меня вперёд. Наше поместье, Ясенев Двор, покоилось на тихом юге. Земли эти славились бескрайними садами и лавандовыми полями. Отсюда, прямо к королевскому столу, отправлялись особые сорта яблок, персики, а осенью — гроздья сочного красного винограда.

Мы поэтому с Корином и выбрали это место. Даже редкие лечебные травы не требовали целой армии магов для ухода — всё росло само собой. Благодаря этому наши лаборатории никогда не знали недостатка в нужных ингредиентах.

Наше поместье… Наши лаборатории…

Я упрямо цеплялась за мысль, что всё происходящее — лишь жестокая шутка, изощрённый розыгрыш, который вот-вот закончится. Мозг, точно загнанный в угол зверь, отчаянно сопротивлялся предательству. Наверное, такова наша природа — защищать себя от боли даже ценой самообмана.

Я горько усмехнулась и, резко встряхнув головой, ускорила шаг.

Городок показался через десять минут быстрого темпа, словно выплыл из-за поворота извилистой дороги. Небольшой, с узкими мощёными улочками, утопающими в изумрудной зелени, и двухэтажными домами, выкрашенными в нежные пастельные тона — от бледно-лимонного до приглушённого лавандового. Особенно выделялись терракотовые черепичные крыши.

Я бывала здесь два раза в неделю — ходила с Мартой, а порой и одна за покупками на рынок, заказывала у модистки платья и новые широкополые шляпки, чтобы уберечь лицо от яркого солнца.

Но сейчас… сейчас я смотрела на всё иными глазами — глазами человека, оставшегося без крова.

Вывеска «Серебряный Тополь» показалась спасительным маяком. Небольшая гостиница на углу рыночной площади, с бледно-голубыми ставнями и деревянным крыльцом, увитым плющом. Я знала это место — здесь останавливались приезжие торговцы и путешественники, которым не по карману были роскошные апартаменты.

Дверь скрипнула, впуская меня в полутёмную прихожую. За стойкой дремал пожилой мужчина с окладистой седой бородой. Звук колокольчика вырвал его из объятий сна.

— Доброй ночи, — пробормотал он, протирая глаза. — Чем могу служить?

— Мне нужен номер, — голос мой звучал хрипло от усталости. — На несколько дней.

Мужчина окинул меня скептическим взглядом, и я прекрасно понимала почему. Молодая женщина, появившаяся глубокой ночью, с саквояжем в руках, уставшая и растрёпанная — зрелище необычное. И пусть в королевстве положение женщины в обществе значительно расширилось за последние годы, в глухой провинции старые предрассудки умирали медленно.

— Номера есть, — перестав буравить меня взглядом, кивнул мужчина.

Он достал из-под стойки потрёпанную книгу постояльцев.

— Второй этаж, с видом на площадь. Пять медяков в сутки, включая завтрак.

Я молча отсчитала монеты. Цена была справедливой, хотя ещё вчера я бы даже не задумалась о стоимости.

— Тильда! — крикнул хозяин, и из дверей, ведущих в глубину дома, показалась заспанная девушка в простом сером платье. — Проводи госпожу в седьмой номер!

Комната оказалась маленькой, но