Развод. Когда рушится мир - Алла Викторовна Нестерова

— Ешь, — скомандовала она, усаживая меня за стол. — И рассказывай подробно, что он сказал.

Я механически жевала бутерброд, не чувствуя вкуса, и пересказывала вчерашний разговор. Каждое слово давалось с трудом, словно я снова проживала эту боль.

— Три месяца, — Лида покачала головой. — Три месяца он водил тебя за нос. И эта… Анна. Интересно, кто она такая?

— Какая разница? — я отодвинула тарелку. — Молодая, красивая, «живая». Всё, чем я не являюсь.

— Прекрати! — Лида стукнула кулаком по столу. — Не смей повторять его слова! Ты прекрасная женщина, замечательная мать, и если он этого не ценит — это его проблемы!

Я слабо улыбнулась. Лида всегда была моим защитником, но сейчас её слова не могли пробиться сквозь стену боли.

— Так, — она достала блокнот и ручку. — Давай думать практически. Первое — тебе нужен адвокат. У меня есть контакты, Марина Сергеевна, она специализируется на разводах. Очень толковая.

— Лид, я не готова…

— Светка, прости, но готова ты или нет — не важно. Он уже подал заявление. Если ты не начнёшь действовать, он может обвести тебя вокруг пальца. Дача, машина, алименты — обо всём нужно думать сейчас.

Она была права. Я это понимала умом, но сердце всё ещё цеплялось за призрачную надежду.

— Второе, — продолжала Лида, — нужно собрать документы. Свидетельство о браке, о рождении детей, документы на квартиру. Всё, что есть.

— Квартира… — я вздохнула. — Мы покупали её вместе, но оформлена на Кирилла. Он сказал, так проще с ипотекой.

Лида нахмурилась.

— Вот видишь? Уже начинаются проблемы. Но ничего, разберёмся. Ты же вкладывала деньги?

— Мою зарплату, пока я работала, совсем немного, полгода где-то. А потом… потом я ушла в декрет.

— И все эти годы вела хозяйство, растила детей. Это тоже вклад, и суд это учтёт. Главное — грамотный адвокат.

Она деловито записывала что-то в блокнот, а я смотрела на неё и думала: неужели моя жизнь теперь — это список документов и судебных заседаний? Неужели одиннадцать лет любви сводятся к разделу имущества?

— Светка, — Лида подняла на меня взгляд. — Я знаю, о чём ты думаешь. Но сейчас нужно защитить себя и детей. Романтика закончилась, началась реальность.

— А если он одумается? — я не могла удержаться от этого вопроса. — Если поймёт, что ошибся?

Лида помолчала, выбирая слова.

— Свет, даже если он вернётся — ты сможешь ему доверять? После того, что он сделал?

Я молчала. Доверять? Нет, наверное, не смогу. Но любить… любить я не перестала. Чувства не выключаются по щелчку, как бы мне этого ни хотелось.

— Давай сделаем так, — Лида взяла меня за руку. — Сегодня мы наведём порядок в документах, я договорюсь о встрече с адвокатом. А ещё…

Она замялась, и я насторожилась.

— Что ещё?

— Нужно выяснить, кто эта Анна. Знать своего врага — половина победы.

— Лида, я не хочу…

— А я хочу! — она сверкнула глазами. — Хочу знать, кто разрушил семью моей лучшей подруги. И поверь, я узнаю.

Следующие несколько часов мы провели, разбирая документы. Я даже не представляла, сколько бумаг накопилось за годы совместной жизни. Свидетельства, договоры, квитанции — каждая напоминала о каком-то моменте нашей жизни. Вот договор на покупку квартиры — мы тогда так радовались, мечтали, как обустроим детскую. Вот свидетельства о рождении двойняшек — самый счастливый день в моей жизни, когда Кирилл плакал от радости, держа их на руках.

— Не расклеивайся, — Лида забрала у меня свидетельство о браке. — Это просто бумаги.

Но это были не просто бумаги. Это была моя жизнь, и теперь я раскладывала её по папкам, готовясь к разделу.

Телефон Лиды зазвонил. Она глянула на экран и нахмурилась.

— Да? — ответила она сухо. Потом её лицо изменилось. — Что? Ты уверена? Хорошо, спасибо.

Она положила трубку и посмотрела на меня странным взглядом.

— Что случилось? — я почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Это была моя коллега, Ирка. Она работает в «Стройинвесте», где Кирилл.

Моё сердце заколотилось. Я знала, что сейчас услышу что-то, что сделает мне ещё больнее.

— Анна Воронова, — медленно произнесла Лида. — Двадцать шесть лет. Работает в отделе маркетинга. Пришла четыре месяца назад.

Четыре месяца. А роман у них три месяца. Значит, он не устоял даже месяц.

— Ирка говорит, все в курсе, — продолжила Лида. — Они не особо скрывались. Вместе обедают, уходят с корпоративов…

Я закрыла глаза. Все знали. Все, кроме меня. Глупая жена, которая сидела дома и ждала мужа с работы. Интересно, жалели меня его коллеги? Или смеялись?

— И ещё, — Лида явно не хотела продолжать, но я кивнула. Мне нужно было знать всё. — Она не москвичка. Снимает квартиру. Но на прошлой неделе… съехала.

— Куда? — спросила я, хотя ответ уже знала.

— Ирка не знает точно. Но видела, как Кирилл грузил её вещи в свою машину.

Значит, она уже живёт с ним. В какой-то съёмной квартире, куда он сбежал вчера ночью. Строит новую жизнь, пока я собираю осколки старой.

— Сука, — выдохнула Лида. — Прости, но она сука. Лезть в чужую семью, к мужчине с двумя детьми…

— Не надо, — я подняла руку. — Она не виновата. Это его выбор.

— Светка, не защищай их!

— Я не защищаю. Просто… какой смысл её ненавидеть? Если не она, была бы другая. Дело не в ней, дело в нём. В нас. Во мне.

Мы помолчали. Потом Лида решительно встала.

— Всё. Хватит раскисать. Одевайся, поехали.

— Куда?

— К адвокату. Я договорилась на три часа. Марина Сергеевна примет нас.

Я хотела возразить, сказать, что не готова, но Лида уже тащила меня в спальню, выбирать одежду.

— Надень что-нибудь строгое. Не это! — она отобрала у меня растянутую футболку. — Вот этот костюм. И причешись, ради бога.

Пока я одевалась, в голове крутилась одна мысль: это происходит на самом деле. Я еду к адвокату обсуждать развод. Моя семья разрушена, и я должна думать о формальностях. Но Лида права — у меня есть дети, и я должна защитить их интересы.

Я посмотрела на себя в зеркало. Строгий синий костюм, который я не надевала года три. Он сидел свободнее, чем раньше — за последние месяцы я похудела. Лицо всё ещё опухшее, но макияж немного скрыл следы бессонной ночи. Я выглядела… нормально. Как женщина, которая идёт на деловую встречу, а не разваливается на части.

— Вот так лучше, — одобрила Лида. — Пошли. И помни — ты не жертва. Ты мать, которая борется за своих детей. И ты справишься.

Я кивнула,