Подними завесу - Грир Риверс

Что-то вздрагивает у меня в груди, по залу пробегает шепот, а все ребята отходят назад, оставляя меня одну посреди сцены. Оглянувшись, я ловлю озадаченные взгляды стоящих в кулисах Люси и Брайли.

Потом по лестнице слева от сцены топают чьи-то ноги, и появляются темные волосы Зи, его широкая улыбка и загорелая кожа. Софиты провожают его, когда он идет ко мне. В зале воцаряется тишина. Я пытаюсь стереть с лица застывший на нем вопрос «какого хера ты творишь?».

Он и правда очень привлекательный. Высокий, даже выше, чем Нокс или папа, с такими широкими плечами, что на них натягивается его черная куртка. Он напоминает принца Зигфрида из «Лебединого озера», только одет в темные джинсы.

— Привет, Луна, — улыбается он. Его голос звучит мягко, в руках он держит букет белых роз. Мамины любимые цветы. Не мои, но все равно красивые.

— Ээ, привет, Зи, что ты здесь делаешь?

Ладно, я не сдержалась, но и правда, какого хера?

Он нервно смеется.

— Эй, ведущий, можно мне микрофон?

Да какого черта?

Мои щеки вспыхивают. Я привыкла быть в центре внимания, но не затмевать всех остальных.

Пока передают микрофон, на всех лицах, что пару минут назад были полны слез и радости, застывает удивление. Кое-кто даже выглядит злым. Красть минуту славы у ребят и танцоров настолько неправильно.

— Простите, — выдавливаю я, поморщившись.

Мой взгляд взлетает к ложе номер пять, и мама растерянно кивает в ответ. Не знаю, потому ли это, что она тоже не понимает, что происходит, или потому что папы по-прежнему нигде нет.

Мое лицо горит от разочарования и стыда. Я сдерживаюсь, чтобы не скрестить руки на груди и вместо этого вцепляюсь в фатиновую юбку.

Беги. Беги. Беги.

Я не знаю, что происходит, но мои ноги так и покалывает от желания бежать, нет, удирать подальше отсюда.

Теперь микрофон у Зи. Он что-то говорит. Я не разбираю слов, в голове шипит, как в сломанном наушнике. Там что-то про то, как мы начали встречаться, как несколько раз случайно сталкивались в моих любимых барах, прежде чем он наконец решился позвать меня на свидание. Круто, круто, круто.

Что. Здесь. Происходит.

О боже, он… он что, встает на одно колено?

Нетнетнетнетнетнетнет.

— Что ты делаешь? — шепчу я. — Вставай.

Но он либо не слышит меня, пока тянется рукой к карману, либо ему плевать.

— Луна Бордо…

Мои взгляд мечется по сторонам в поисках папы, потому что как бога ради он мог такое допустить? На этот раз что-то притягивает мой взгляд к правой стороне, и я вижу его в ложе номер шесть, тонкие нити его шрамов блестят на свету.

Но мое внимание не задерживается на отце, потому что парень рядом с ним наклоняется к свету. Темные волосы падают ему на лоб. Взгляд его темных глаз не дает мне оторваться, а от глубокой гримасы недовольства на его лице по моей пылающей коже бегут холодные мурашки.

Когда Зи берет меня за руку, я почему-то мысленно умоляю о помощи именно парня из ложи номер шесть.

Мой взгляд остается прикованным к нему, даже когда Зи спрашивает:

— Ты выйдешь за меня?

2. Орион

Только не белые розы.

За пятнадцать минут до этого.

— Черт, у нее крутые татуировки. Не уверен, что я смог бы нарисовать их так же хорошо, — бормочет позади меня мой брат, Хэтч, его грубоватый голос звучит совсем тихо. Но я слышу его слишком, блядь, хорошо. — Особенно та, что на бедре. Ты только посмотри. Когда ее юбка взлетает, видно, как высоко она…

— Поосторожней, — рычу я.

Он ухмыляется.

— А его легко достать, Дэш. Ему нужна пара уроков монашеского самообладания от доктора Дэшиэла.

— У тебя нет никакого самообладания, Хаттон, раз уж мы об этом, — бормочет Дэш, стуча пальцами по планшету.

Если бы незадолго до этого я не поймал его за просмотром ежедневных постов в чьем-то профиле, я бы подумал, что он занят этой чушью, которой его учат в медицинском. Никто из нас не ведет соцсети, но это не остановило нас от того, чтобы пользоваться фейковыми аккаунтами. Когда времени почти не осталось, отслеживать новости стало еще важнее.

Я перестаю слушать их и наклоняюсь вперед, опираясь локтями на покрытое позолотой ограждение ложи номер шесть.

Считая про себя, я провожу большим пальцем по губам.

Двадцать девять.

— Ты был прав, — снова пытается Хэтч. — Она и правда хороша.

Тридцать.

— Так махать ногой точно нелегко.

Тридцать один.

— Думаю, она гибкая. Татуировки, красные волосы, она, наверное, та еще штучка в…

Тридцать два.

Ее поднятая в воздух нога приземляется, и я вмазываю кулаком Хэтчу в бедро, вызывая у него смесь стона и смеха. Не важно, что я уже думал обо всем этом. Важно, что она станет моей гребаной женой.

— Черт, чувак, — он потирает ушибленное бедро, морщась от боли и одновременно улыбаясь. — Чем ближе, чем легче тебя довести.

— Скоро ты тоже это почувствуешь, — предупреждаю я.

— Дай ему пару лет, — ухмыляется Дэш, блокируя экран. День рождения Брайли наступит все через пару месяцев после Луны, так что скоро придет очередь Дэша исполнять его часть сделки. Ожидание и на нем отразится.

— Поверь, я уже начинаю все чувствовать, — ворчит Хэтч, все еще потирая бедро. — То, что я такой очаровательно-веселый, помогает мне не съехать с катушек. Вам обоим стоит как-нибудь попробовать.

Когда Луну окружают остальные ребята, ее сияющая улыбка становится еще ярче. У моей безрассудной маленькой бунтарки довольно много фанатов. Но в глубине ее взгляда затаилась грусть, и я пытаюсь понять, к чему все это представление.

У нее нет никаких планов на жизнь после выпуска, а я знаю все о Луне Бордо. Может, она грустит, что этот этап ее жизни закончился? Но в тоже время она абсолютно счастлива, даже в восторге. Этим вечером я несколько раз видел проблески той улыбки, что обычно появляется на ее лице перед тем, как она выкидывает что-то импульсивное, с чем мне потом приходится разбираться. Эта ее склонность к проделкам и сделала ее душой компании, но этой девочке и правда нужно иногда думать, прежде чем делать. И в то же время, если бы она так делала, это была бы не моя Луна.

Занавес скрывает веселящихся старшекурсников, и мое сердце сжимается от того, что она вне поля моего зрения, а время так близко к полуночи.

— Где, говоришь, будет вечеринка? — спрашивает Хэтч, прогоняя