Венок тумана. Два сердца - Наталья Шнейдер

За руку она держала мальца лет пяти. И при виде того, как доверчиво мальчонка жался к ней, потемнело в глазах. Я не буду ждать очищающих. Я сам ее убью, а что придется встать под плети за нарушение устава — плевать.

— Ты? — удивилась она. Без страха, несмотря на то что в моих руках уже свивалось заклинание.

— Отпусти ребенка, — потребовал я.

— Вы там в городе совсем все рехнулись, что ли, или ты один такой одаренный? — выдохнула она.

— Отпусти ребенка, ведьма!

Вместо ответа она задвинула мальца за спину. Что ж, так даже лучше — не надо бояться, что мое заклинание зацепит мальчишку.

— Вот же горюшко луковое, земля, поди, от стыда горит, что такое носить приходится. Видать, когда боги людям разум раздавали, твои предки в очередь за гонором выстроились. Или повитуха тебя уронила, что разум из башки вывалился, а мамка твоя на него наступила? Надо ума иметь меньше, чем у поганки грибной…

Я швырнул заклинание. Ведьма резко вскинула руки, выстраивая щиты. Четко, как на занятиях по боевой магии. Мое заклинание, отразившись, улетело в небо, рассыпалось безобидными искрами.

— …чтобы потащиться в лес в русальную неделю, — закончила она. Будто ничего и не произошло.

Похоже, ведьма далеко не так проста, как кажется.

— Не заговаривай зубы, — прошипел я, чтобы выиграть время на размышления. — Русалок не существует.

— Правда? — очень нехорошо улыбнулась она, глядя куда-то мне за спину.

Я хотел сказать, что не совсем уж дурак, чтобы попасться в такую примитивную ловушку, но тут кто-то обнял меня со спины. Тело обдало промозглым холодом — будто из могилы.

Я вывернулся, швырнув на землю того, кто осмелился меня хватать, и оторопел. На земле передо мной обиженно кривила губки нагая простоволосая девка.

— Не существует? — ухмыльнулась ведьма.

— Фу, какой грубиян, — сказала голая девка. Голос ее журчал, будто ручей на солнце, и я потянулся к ней, как тянется к лесному ручью уставший от долгой дороги путник.

Опомнился, уже склонившись, чтобы поднять. Отдернул руку.

— Что ты такое?

— То, чего не существует, — усмехнулась ведьма.

Голая девка поднялась, снова попыталась обнять меня. Я перехватил ее запястья, но пальцы сжали пустоту. А девка уже смеялась рядом.

— Одну забаву ты у меня забрала, но этот лучше. — Она обошла нас кругом, разглядывая меня. — Красавчик какой. И силен, наверное. Во всех смыслах.

Ведьма посмотрела на меня. Несмотря на полумрак, я видел ее глаза так же ясно, будто стоял белый день. И в них отражалась… жалость.

Голая рассмеялась.

— Себе, что ли, хочешь? Так я не против, не сотрется же у него. Могу мальца усыпить, а то вы, люди, такие стеснительные.

Две бесстыжие девки обсуждали меня, будто кусок мяса на прилавке. Я снова потянулся к магии, но ведьма оборвала нити заклинания. Я задохнулся от боли.

— Они уже мертвые, лапоть ты дырявый! — воскликнула она. — Нельзя убить то, что уже мертво! Давай разозли ее, а заодно и лешего выбеси окончательно!

Глава 9

Да она издевается?!

— Еще я голых девок не пугался!

— Ну тогда вперед, храбрец. Может, тебя и правда на всех хватит. Тогда, глядишь, до утра доживешь. — Она потянула мальчишку в сторону. — Пойдем, Матвеюшка. Нечего тебе на это смотреть.

— Русалки защекочут его до смерти? — спросил мальчонка.

Ведьма рассмеялась.

У меня в глазах потемнело от гнева. С чего они взяли, будто мужчина — это животное, готовое кинуться на любые голые сиськи!

Горькому смеху ведьмы отозвался другой. Чистый, журчащий. Я неровно вздохнул, застыв, будто юнец, впервые увидевший обнаженную женскую плоть. Желание обожгло. Растеклось жаром по венам, собралось внизу живота, и был только один способ утишить его пламя. Почувствовать шелк этой кожи, что светилась в темноте, сжать эту пышную грудь, забыться в первобытном, зверином соитии. Шаг. Еще шаг.

— Вот так, милый, — промурлыкала русалка. — Иди ко мне.

Туман перед глазами, размывший все, кроме очертаний манящего тела.

Медленно, очень медленно, будто на запястье повесили трехпудовую гирю, я поднял руку. Впился зубами в ладонь. Боль и вкус крови во рту на миг отрезвили, и я вцепился в эту боль, в этот металлический вкус, словно в последнюю соломинку, способную меня удержать. Вдох. Выдох. Вдох. Ментальной магии не существует. Однако сегодня я уже увидел то, чего не существует. Выдох. Вдох.

Выровнять дыхание не получалось, будто я только что пробежал десяток верст. В паху сводило.

— Ну что же ты, милый? Нам обоим будет хорошо…

Выдох. Это не я. Не мое желание. Это наваждение. Это не женщина. Это труп. Холодный, гниющий труп.

— Жалко дядю, — прорезал темноту чистый мальчишеский голос.

В лицо будто плеснули ледяной водой.

— Это. Не. Я. — Каждое слово приходилось выдавливать из груди. — Не дамся.

Вдох. Выдох. Меня зовут Ярослав. Я целитель. Я — ищущий братства Оберегающих. Вокруг лес. Под ногами земля. Напротив меня — тварь, которой не должно существовать и которую я желаю. И я знаю, что это наваждение, а не мои настоящие чувства. Не дамся.

Между мной и голой выступила тонкая фигура в белой неподпоясанной рубашке.

— Хватит. Он тебя не хочет.

Русалка притопнула, будто капризная девчонка.

— Опять ты лезешь! Зачем ты все портишь! Он сам пришел в лес, он мой!

Ведьма фыркнула.

— «Пришел!» Ума у него, как у кота под хвостом, вот и пришел.

— Мне не ум его надобен. А если ты сама на него глаз положила, так, повторю, я не жадная.

— Да я с этим городским под куст в одном лесу не присяду!

— Заткнулись, обе! — взорвался я. Задвинул себе за спину ведьму и ткнул в лицо нечисти кукиш, сопроводив его длинной и красочной тирадой об ее происхождении и привычках.

— Ой, дура-а-ак, — протянули за спиной.

Русалка завизжала. Против воли я присел от этого визга, зажимая ладонями уши, в которые будто загнали раскаленные спицы. Исчезла юная прекрасная дева: передо мной возникла черная сморщенная старуха с грудями, свисавшими до самой земли. Меня передернуло — и с этим я чуть было не…

«Не о том думаешь», — напомнили о себе остатки здравого смысла.

Чудовище одним прыжком взлетело на березу. Ветки хлестнули меня по лицу — я едва успел присесть, уворачиваясь.

Ведьма толкнула на меня ребенка.

— Матвей, держи дядю за пояс! — закричала она. — Ты, полоумный, ставь щит!

Я послушался прежде, чем осознал, что делаю. В какой-то