Истинная игрушка для Альф - Tommy Glub

Его голос мягче, чем у брата, но в нем столько же уверенности.

Зал замирает. Ни звука. Ни шороха.

Голос сверху:

— Тогда докажите. Пусть Связь проявится перед всеми.

Найтин поворачивается ко мне. Его лицо бесстрастно, но глаза… в них что-то мелькает. Что-то, чего я не могу прочитать.

Он протягивает руку.

Тело послушно поднимает свою — медленно, плавно, и я чувствую, как пальцы разжимаются, ладонь раскрывается. Найтин берет мою руку в свою.

И мир взрывается.

Вспышка. Не физическая — я не вижу ее глазами, — но я чувствую. Волна проходит через меня, горячая, обжигающая, усиливающаяся от точки соприкосновения по всему телу. Словно электрический разряд, но в тысячу раз сильнее. Я чувствую его кожу — горячую, сухую, чуть шероховатую на ладони. Чувствую, как его пальцы сжимаются вокруг моих — крепко, уверенно.

И что-то внутри меня откликается.

Не тело. Я. Настоящая Лера.

Это как удар молнии прямо в грудь. Как будто что-то спящее внутри меня резко проснулось, рванулось к нему, потянулось, закричало: «Ты! Ты — мой!»

Я не понимаю, что это. Не понимаю, откуда это берется. Но это есть. Это настолько реально, что я задыхаюсь — хотя тело дышит ровно, спокойно.

Найтин смотрит на меня. Его глаза расширяются — едва заметно, но я вижу. Его пальцы подрагивают.

Он тоже почувствовал.

Дэйер подходит с другой стороны. Берет мою вторую руку.

И снова — вспышка. Еще сильнее. Еще ярче. Если бы это было мое тело и я его контролировала, я бы точно рухнула на пол…

Тепло заливает меня с двух сторон, сливается в одно целое, закручивается внутри, завязывается узлом где-то в районе солнечного сплетения. Я чувствую Дэйера — его прикосновение мягче, нежнее, но не менее властное. Чувствую, как его большой палец поглаживает мою ладонь, и от этого по коже бегут мурашки.

Связь. Это называется связь.

Я не знаю, как я это знаю, но… Между мной и ними — невидимая нить. Две нити. Они протянулись от меня к каждому из братьев, светящиеся, пульсирующие, живые. Я не вижу их глазами, но ощущаю каждой клеткой.

И они тоже чувствуют.

Дэйер выдыхает — тихо, почти незаметно, но я слышу. Его глаза встречаются с глазами Найтина, и между ними проходит немой вопрос.

Голос сверху звучит снова:

— Связь проявлена. Совет признает ее истинной.

Зал взрывается звуками. Аплодисменты, крики, музыка — все сливается в один гул, который омывает меня волной. Люди кричат что-то, но я не разбираю слов. Слишком громко. Слишком много…

Но я не слушаю их.

Я смотрю на Найтина и Дэйера поочереди. Они все еще держат мои руки. Все еще смотрят на меня.

И в глазах Найтина — удивление. Настоящее, неприкрытое удивление.

А в глазах Дэйера — что-то похожее на понимание.

Не живое тело изображает полное подчинение и послушно крутит головой, улыбаясь мужчинам и даря им словно всю свою любовь.

Голос сверху провозглашает:

— Найтин ор-Кхаэлион и Дэйер ор-Кхаэлион объявляются Правителями Престола Трех Солнц. Да будет их власть вечной!

Зал снова взрывается криками.

А я стою между двух мужчин, мои руки в их руках, и чувствую, как связь крепнет с каждой секундой. Как она обвивается вокруг нас, связывает нас вместе, делает единым целым.

И внутри меня, в самой глубине, где заперта настоящая Лера, рождается мысль — страшная и прекрасная одновременно:

Они мои.

Я не знаю, что это значит. Не знаю, почему я это чувствую. Но это правда.

Они мои. И я — их.

Церемония продолжается. Нас ведут дальше — к трону, огромному и величественному, вырезанному из цельного куска черного камня, который переливается изнутри серебристым светом. Найтин и Дэйер садятся рядом — два трона, одинаковые, стоящие бок о бок. А меня садят чуть позади.

Тело сидит ровно, неподвижно, с руками, сложенными перед собой. Идеальная статуя. Идеальная кукла.

Но внутри я кричу.

Кричу, потому что хочу сказать им. Хочу, чтобы они знали — я здесь. Я настоящая. Я не просто красивая оболочка. Внутри есть душа, есть сознание, есть Лера, которая чувствует эту связь так же ярко, как они.

Но губы мои молчат. Тело стоит. И я остаюсь пленницей.

Люди подходят к трону — один за другим, кланяются, что-то говорят. Поздравления, клятвы верности, просьбы. Найтин и Дэйер отвечают — коротко, властно, с той уверенностью, которая не оставляет сомнений: они рождены для этого.

Я слушаю и наблюдаю. Запоминаю лица, голоса, имена. Не знаю, зачем. Просто это единственное, что я могу сделать.

Церемония длится часами. Или мне так кажется. Время здесь, или для меня, течет странно.

Наконец, когда последний гость отходит от трона, голос сверху объявляет:

— Церемония завершена. Да благословят звезды новых Правителей и их Истинную.

Музыка звучит снова — торжественная, ликующая. Люди расходятся, зал постепенно пустеет.

Найтин встает. Дэйер следует за ним. Они поворачиваются ко мне.

Найтин протягивает руку. Не приказ. Приглашение.

Тело кладет свою ладонь в его. Он помогает мне спуститься со ступеней.

Дэйер подходит с другой стороны, касается моего локтя.

— Пойдем, — говорит он тихо. — Церемония окончена. Теперь все позади…

9 глава

Найт

Я смотрю на нее и не могу отделаться от ощущения, что что-то пошло не так.

Она идет рядом — между мной и Дэйером, — послушная, безмолвная, идеальная. Светлые волосы струятся по спине, платье шелестит при каждом шаге, и от нее исходит легкий, едва уловимый аромат — что-то цветочное, с нотками ванили. Искусственное, конечно. Все в ней искусственное. Запрограммированное. Созданное умельцами.

Биоробот.

Я повторяю это слово про себя, как мантру, пытаясь вернуть контроль над собственными мыслями. Биоробот. Не живое существо. Оболочка. Красивая, совершенная, но пустая.

Только почему, о звезды, моя ладонь все еще помнит прикосновение ее руки?

Мы выходим из церемониального зала, массивные двери бесшумно закрываются за нашими спинами. Коридор пуст — я распорядился, чтобы охрана держалась на расстоянии. Не хочу лишних глаз. Не хочу, чтобы кто-то видел… что именно? Что мы ведем куклу в наши покои? Что играем безупречно в эту фарсовую игру до конца?

Дэйер идет справа от нее, и я вижу краем глаза, как он смотрит на нее. Его лицо задумчивое, брови слегка сдвинуты. Он тоже чувствует. Знаю. Мы с братом всегда чувствовали одно и то же — слишком долго были связаны, слишком много прошли вместе.

Я отвожу взгляд и смотрю вперед, на длинный коридор, уходящий в