Любовь(ница) - Ария Тес

Кольцо. И чужой муж, который три дня назад обнимал и целовал тебя. Он шептал тебе о любви. И он любил, наверно, но теперь это уже не имеет значения…

Его рука замирает на столе. Мои крепко сцеплены под. Я не поднимаю глаз, хотя чувствую, что он смотрит на меня пристально и требовательно.

Скажи это.

Ты должна сказать…

— Я хотела… — хрипло шепчу, потом быстро стираю слезы и хмурюсь.

Не могу… я не могу. Это просто выше моих сил, господи. Дай мне сил…

— Надя…

— Между нами все кончено. Прости, я не могу.

Выпаливаю быстро, потом вскакиваю, хватаю сумочку и выбегаю из кафе. Я хотела поговорить нормально. Хотела быть сильной. Хотела справиться и попрощаться, как люди. Но… нет. Нет-нет-нет. Я не могу. Я просто не вывезу…

Несусь куда глаза глядят. Мимо людей, скверов, зданий. В душе ад. В голове рой колючих мыслей, воспоминаний, слов. Я не знаю, как у меня получается добраться до квартиры, как я могу в таком состоянии открыть дверь, но я попадаю внутрь и сразу хватаю свои сумки.

Дверь за моей спиной закрывается.

Я резко оборачиваюсь и вижу Анвара. Он тяжело дышит, смотрит на меня тяжело. Не мигая. По коже бегут мурашки. Я отступаю, мотаю головой, а он наоборот наступает на меня.

Касается.

Разряд тока. И я падаю туда, куда так боялась попасть.

Быстро, страстно. Дико. Он рвет мою одежду, я издаю стоны, когда наша кожа даже случайно соприкасается.

Это на пике ощущений.

Все с ним всегда так остро…

Я прощаю себя за слабость. В последний раз…

— Я не поеду в медовый месяц, — говорит он вдруг.

Мы лежим на полу. Я на боку, он на спине. Мы не касаемся друг друга, и это тоже больно.

Так больно…

— Надь, ты слышишь? — Анвар поворачивается и обнимает меня.

Я вздрагиваю и жмурюсь.

— Это неважно.

— Надя…

— Ты женат. Я чувствую твое кольцо, Вар. Все кончено.

Он секунду молчит, потом рычит и срывает кольцо, которое со звоном летит куда-то вглубь комнаты.

— Посмотри на меня! — резко поворачивает меня на спину и нависает сверху, — Я тебя люблю!

— А я тебя, и что это меняет?!

Упираюсь ему в грудь, и когда он отстраняется, я сажусь и тихо вздыхаю, глядя на то, что осталось от моей одежды.

Руки опускаются.

Меня опять разрывает на части.

— Это ничего не меняет, — тихо шепчу, прижимая сжатый до боли кулак к сердцу, чтобы не так сильно болело, — Я понимаю, почему ты так поступил. Это твое наследие и твоя мечта, но как же я?

— Малыш…

Анвар садится и целует меня в плечо. Я прикрываю глаза и наслаждаюсь последними аккордами нашего романа…

— Ты всегда будешь на первом месте. Я люблю тебя, она — это всего лишь сделка, чтобы успокоить предков. Я займу кресло, поработаю и докажу, на что способен, а потом разведусь. Мне просто нужно время все это решить, заработать деньги для нас. Слышишь? Надо просто потерпеть. Малыш, пожалуйста… посмотри на меня.

Его пальцы ласково касаются подбородка, и когда я поднимаю глаза — пропадаю. Он слегка улыбается, потом вытирает мои щеки от слез и ласково толкается носом в мой.

— Пожалуйста, подожди немного. Я создам для нас подушку, и все будет хорошо. Я люблю тебя, ты моя маленькая девочка. Моя Надежда…

— Пожалуйста, остановись…

— Нет, малыш. Я не остановлюсь, потому что это правда. Я люблю тебя. Так просто нужно сейчас, но потом все изменится. Останься… не уходи от меня. Будь со мной. Надо просто потерпеть…

Сейчас

Я знала, что это неправильно. Я знала, что должна проявить характер и уйти, но… я не смогла тогда, а через две недели все было окончательно решено двумя полосками на тесте. Так просто было увидеть в этом знак...знак, что нам суждено быть вместе, просто нужно потерепеть...Я назвала нашу девочку Авой, потому что она была жизненной силой для меня. И для нас. Мне казалось, что она — это смысл, это новое дыхание, это новое рождение. Анвар был таким нежным...когда он узнал, что я беременна, я впервые видела мужские слезы. Я ему поверила. Он любил меня, и я знала, что это правда. Мы рожали вместе. Анвар не отходил от меня, гладил по спине во время тяжелых схваток, шептал на ухо, что я сильная и справлюсь. Мы были счастливы...так счастливы, когда познакомились с нашей малышкой. Могла ли я уйти тогда? Могла. Было ли это правильно? Было. Но я не ушла и не услышала "правильное". Я согласилась «потерпеть» и сдержала свое слово. Были срывы, но я терпела. Я верила и ждала. Лучшего, настоящего, того, что у нас было когда-то.

Эта любовь равно боль, ведь это было больно. Каждый гребаный раз, когда он оставлял нас с Авой и ехал домой — это было больно… а теперь… все по новой? Он снова так поступит?

Уже поступил…

Что-то противно напоминает, что он уже сделал это. Я вспоминаю последние месяцы и просто знаю, что он уже это сделал…

Моя дверь тихо открывается, а когда я поднимаю глаза, то вижу свою девочку. Она смотрит себе за спину, будто бы ждет подвоха, но когда его не происходит, тихо заходит в комнату. Ава тянет за собой по полу любимого мишку и держит в руках белый листочек, а мне так стыдно…

Боже, как мне перед тобой стыдно…

Я думала, что дам тебе лучшую жизнь. Я думала, что все будет нормально у нас. А теперь…

— Мамуль, ты спишь?

Я быстро стираю слезы и улыбаюсь, привстав на руке.

— Нет.

— Алена сказал, что тебе плохо. Ты заболела?

Стыд накатывает с новой силой, но я не успеваю ответить. В комнату заходит Алена и тихо цыкает.

— Ава, ну ты чего сбежала? Пойдем. Дай маме отдохнуть и…

— Нет, не надо.

Мотаю головой и улыбаюсь шире, а потом смотрю на свою девочку.

— Что ты принесла?

— Это рисунок. Тебе. Чтобы ты не болела, и вот… — Ава поднимает мишку чуть выше, — Дядя Федя тебе обязательно поможет. Он умеет лечить, так папуля говорит. Помнишь?

Сердце сжимается. Алена бросает на меня опасливый взгляд, но я не поддаюсь на эмоции. Точнее, я переживаю их внутри себя так глубоко, как только могу. Не даю им коснуться моей девочки…

— Спасибо, девочка моя…

Ава сияет и подходит, чтобы положить свои художества и мохнатого доктора. Аленка слегка улыбается. Бросает на меня еще один короткий взгляд, потом тоже подходит