Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Магия шаманского круга затягивает, темнота перед глазами сгущается, переходя в зыбкие силуэты и чужие запахи — холодный камень, горькая трава… и страх.

И там, за Завесой, я вижу мой серебристый эдельвейс.

В руке у девушки.

Видение проясняется. Я вижу комнату, роскошную, как склеп. И на огромной кровати лежит хрупкая фигурка в тонкой сорочке, что не скрывает чувственные изгибы тела. Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.

Внутри меня всё сжимается в тугой, горячий узел. Это не просто голод тела. Это зов души. Не просто обладать, а защитить. Укрыть. Согреть.

А потом я вижу её лицо. Оно искажено болью. Моя нежность мгновенно сменяется яростью. Чёрной, первобытной. Её запястья… Духи, её запястья прикованы к кровати тонкими серебряными цепями!

В видении появляется тень. Человек. Его голос, полный холодной, садистской жестокости, впивается мне в мозг.

— Сама будешь умолять меня взять тебя… А пока… наслаждайся болью.

Тень растворяется. Девушка остаётся одна, её тело содрогается от беззвучных рыданий.

Видение обрывается с такой силой, что я с криком вылетаю из транса, хватая ртом воздух. Я стою на коленях в центре круга, в ушах до сих пор звучит этот мерзкий человеческий голос.

Меня душит ярость. На мучителя. И на себя за бессилие.

Но под этой яростью, как раскалённое ядро, горит одно-единственное слово.

Моя.

Моя судьба, моя пара, моя Истинная. И она в аду.

Я найду тебя. Я спасу тебя. Чего бы мне это ни стоило.

— КайРан, — реву я, и голос срывается от боли и ярости. — Мне нужно за Завесу. Прямо сейчас.

Пение обрывается. Единый магический круг распадается на растерянных шаманов. Они разглядывают меня, мои сжатые добела кулаки, безумие в моих глазах, и отшатываются. Воздух трещит от остаточной магии и моей неукротимой ярости.

КайРан, шаман и временный вождь клана Железного Когтя, единственный, кто не отводит взгляд.

Он поднимается с колен — высокий, мощный, с глазами, холодными как сталь, но мудрыми как сами горы.

Его клан виновен. Их свергнутый вождь РагТур воровал нашу магию. Что ещё немыслимее — передавал её людям за Завесу. Чтобы искупить это предательство КайРан, занявший место вождя, поклялся помочь нам своими знаниями.

И я потребую плату.

Если он сейчас же не сделает ничего, меня просто разорвёт. Я за себя не отвечаю. Духи показали мне ЕЁ, а потом я очнулся здесь, и кажется сойду с ума, если я буду сидеть сложа руки.

— Мне нужно за Завесу! — упрямо твержу я, делая шаг к нему. Он не отступает. — Ты обещал! Твой клан в долгу перед нами! Давай же, что ты там болтал? Откуда вам известно больше, чем нам?!

— Потому что наш Источник долгое время был почти мёртв, РейТан, — спокойно отвечает шаман Железного Когтя, но его голос режет тишину, как нож. — Когда ты силён, ты бьёшь кулаком. Когда ты слаб, ты учишься находить щели в стене. Мои предки десятилетиями изучали Завесу не из любопытства, а из нужды. Есть способ. Но то, о чём ты просишь, похоже на безумие.

Единственное, что я слышу — это «есть способ». На остальное мне плевать.

Слова стучат в висках: «Есть. Способ».

Да! Я верил, что духи не покинут меня.

КайРан видит, что я не слушаю его предостережения.

Я хочу спорить. Приказать, чтобы он скорее начал действовать, а не мелить языком. Кулаки чешутся даже ударить его. Неужели он не понимает, что каждая секунда дорога?

КайРан же поднимает руку, призывая к терпению.

— Есть ритуал «Серебряная нить», — продолжает он. — Мы можем взять личную вещь человека и создать канал. Ты сможешь поговорить с ней, успокоить её. Это безопасно.

— Говорить?! — рычу я. — Её пытает ублюдок, а я буду с ней говорить?! Мне нужно быть там!

— Тогда другой ритуал. «Эхо души», — кивает КайРан. — И это может тебя убить.

Я смотрю на него, не понимая.

— Это не просто канал. Это ритуал, для которого нужна вся мощь этого круга с сильными шаманами разных кланов, пик магической силы вашего Источника Каменного Сердца и… идеально чистый проводник. — Его взгляд падает на мою руку.

Я разжимаю кулак. На моей ладони лежит маленькая, потрёпанная ленточка из шёлка.

— Ты уверен, что это её личная вещь?

Ленточку дала мне человеческая девушка Алия, истинная нашего вождя. Сказала, что это вещь её сестры, и умоляла посмотреть, всё ли с ней в порядке. И вот оказалось… девушка с золотыми волосами, моя истинная, и есть та самая сестра.

И с ней… не всё в порядке! Р-ррр…

— Этот ритуал отправит по пути духа не просто мысль, а эхо твоей души — проекцию, почти материальную, — объясняет КайРан. — И сильный маг сможет развеять её. Вместе с твоей душой.

Всего-то?

Человеческие маги в основном слабы. Иначе, они не воровали бы магию у нас.

КайРан продолжает нагнетать:

— Но твоё тело останется здесь, беззащитное. И если твоё тело уничтожить, тогда твоя душа не сможет найти дорогу назад. Она останется за Завесой навсегда.

— Моему телу в собственном клане ничего не грозит. Ведь так, ДарХан? — оборачиваюсь я.

Вождь нашего клана подходит к кругу. Он высок и могуч, как и большинство орков, но сейчас в его глазах застыла тревога.

Только что он был со своей истинной, Алией, которая наверняка спит после бурного проявления их чувств, снова вызвавших Горное Повеление — древний зов, что зажигает в крови каждого орка неукротимое горячее возбуждение, которому невозможно сопротивляться.

А сейчас вождь пытается меня успокоить:

— Что здесь происходит? РейТан, ты не в себе.

— Ты не понимаешь, ДарХан! — кричу я, чувствуя, как отчаяние прорывается сквозь ярость. — Эта человечка… сестра твоей Алии… она моя истинная!

— Ты опять за своё? — хмурится он.

— Я видел в её руке наш эдельвейс! Тот самый цветок судьбы! Это она сорвала его, когда гуляла с твоей Алией у Завесы. Я был так близко к ней… и она страдает! Прямо сейчас!

Вождь ДарХан хмурится сильнее. Сестра Алии. Это меняет всё.

— Хорошо, что Алия спит. Я не хочу её волновать. Но что ты сможешь сделать, даже если попадёшь туда?

— Мне всё равно! Там будет видно! Не собираюсь сидеть здесь! Похоже, у неё такая же огромная, неконтролируемая магия, что и у Алии. То, что люди называют болезнью.

— Жгучая Хворь? — тихо спрашивает ДарХан.

Я киваю. Теперь он понимает. Он сам видел, как его истинная сгорала от этого огня. Он смотрит на меня долгим, тяжёлым