Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

— Тогда ты знаешь, что делать, РейТан, — твёрдо говорит вождь. — И мы с Алией рассчитываем на тебя.

РейТан И снова ритуальный круг.

Никто из шаманов не смеет отказать.

Их бормотание сливается в низкий, вибрирующий гул. Нервы натянуты до предела, словно тетива. Сжимаю заветную ленточку в кулаке. Я весь нацелен в одну точку. За Завесу. К ней.

Риск? Смерть? Пустые слова. Каждая секунда, что она проводит в руках того ублюдка — пытка не только для неё, но и для меня. Я чувствую её боль так, словно она моя собственная.

— Готов? — голос КайРана вырывает меня из раздумий.

Киваю, не открывая глаз. Мой взгляд обращён внутрь, к образу девушки с волосами цвета расплавленного солнца.

КайРан начинает ритуал. Его пение становится громче, чётче. Руны, вырезанные на камнях, вспыхивают одна за другой, разгораясь холодным синим пламенем. Сила нашего магического Источника течёт сквозь камень, поднимается по моим ногам, наполняя тело.

Энергия других шаманов тоже стекается ко мне, и я принимаю её, направляя в единый поток.

Я погружаюсь в транс. Ритуал требует полной концентрации, и я отдаю ему всего себя. Магия течёт по венам, словно расплавленное серебро, формируя мою астральную проекцию.

Держись, солнечная дева. Я иду.

Образ её измученного лица стоит перед глазами так чётко, будто она здесь, рядом. Я вижу страх в её глазах, боль, отчаяние... и ярость вскипает во мне, горячая, как лава. Её мучитель заплатит за каждую её слезу.

— Сейчас! — кричит КайРан.

Мир разрывается на части.

Ослепительный белый свет затапливает всё вокруг. Ощущение, будто мою душу вытягивают из тела грубой силой, разрывая на две части. Одна остаётся здесь, в клане орков, в моём беззащитном теле. Вторая — «эхо» моей души — устремляется вперёд, ведомая тончайшей нитью связи от шёлковой ленты.

Меня несёт сквозь ревущий хаос Завесы. Это не пространство и не время, а вихрь из клочьев чужих мыслей, забытых эмоций и сырой, необузданной магии.

Сжимаю волю в кулак, придавая проекции форму своего тела. Высокий, сильный... но нельзя напугать человечку. Не сейчас.

Если она увидит орка, то испугается. Люди боятся нас, считают дикарями и чудовищами. А я не хочу, чтобы моя первая встреча с ней омрачилась страхом. Она и так достаточно напугана.

Придаю коже смуглый человеческий оттенок вместо привычного зелёного. Смягчаю черты лица, делая их расплывчатыми.

И… резко вдыхаю чужие запахи. Ощущение страха и боли пронзает меня.

Вспышка молнии из окна освещает комнату, огромную кровать и хрупкую фигурку в тонкой, почти прозрачной кружевной сорочке.

Небольшая грудь просвечивает тёмными ореолами сосков и тяжело вздымается в такт сбившемуся дыханию. Рассматриваю узкую талию, плавную линию бедра.

Внутри сжимается тугой, горячий узел, от которого кровь бежит быстрее. И… резко приливает между ног. Хочется коснуться, провести ладонью по этой шёлковой коже, почувствовать её тепло.

Золотистые волосы разметались по подушкам, как солнечное сияние.

Духи... Она ещё прекраснее, чем в видениях. Даже измученная болью, даже с влажными от пота волосами, прилипшими к лицу, она излучает такую чистую красоту, что у меня перехватывает дыхание.

Но вид цепей на её запястьях заставляет меня сжать кулаки до боли. Серебряные оковы... Этот подонок знает, что делает. Это артефакты, которые запирают магию. И магия сжигает мою маленькую изнутри.

«Тише, солнечная дева. Я здесь».

Передаю слова прямо в её разум. Так безопаснее в этом месте, пропитанном чужой магией. Её глаза расширяются от удивления, и в них вспыхивает что-то, что заставляет моё сердце биться быстрее. Не страх. Облегчение?

В её кулачке зажат эдельвейс.

Осторожно разжимаю хрупкие пальчики. Прикосновение...

Даже через проекцию её кожа обжигает меня волнительным теплом. Цветок оживает, вспыхивая серебристым светом.

— Кто ты?.. — шепчет она.

Я не могу ответить прямо. Не сейчас.

Склоняюсь ближе, изучая её лицо. Такая красивая... и такая измученная, переполненная магией, которую она не может выпустить из-за оков, и которой она не умеет управлять.

Аристократы врут простым людям. Называют их магию болезнью, «Жгучей Хворью». Конечно, если не учиться управлять внутренней силой, можно навредить и окружающим, и себе прежде всего.

У этой малышки магический уровень зашкаливает. Он, наверное, даже выше, чем у её сестры. Вот это мощь!

Безумство агонии горит в её глазах.

— Я заберу твою боль.

Наклоняюсь, чтобы коснуться губами её губ.

И мир взрывается.

Это не просто прикосновение. Это удар молнии, разряд чистой силы, который пронзает моё астральное тело до самого основания.

У орков нет такого обычая. Мы не касаемся губами друг друга в знак нежности. Не засовываем друг другу в рот языки…

Но я видел, как это делают люди. Видел в отголосках мыслей за Завесой. Люди так делают, когда нравятся друг другу. Это знак близости, обещание, клятва.

Её магия не отталкивает, она подчиняется мне. Бурлящий, огненный поток чистейшей силы, который не находил выхода, теперь вливается в меня.

Чистое, первобытное наслаждение. Вкус моей Истинной — отчаянный, сладкий, мой!

Моё «эхо души», до этого момента бывшее лишь призрачной проекцией, начинает наливаться силой.

Тело становится плотнее, тяжелее, почти материальным. Жар моей истинной не обжигает меня, а насыщает, наполняет, делает сильнее. Я пью её боль, и с каждым глотком становлюсь реальнее.

Из её горла вырывается тихий стон. И это уже вовсе не болезненный стон. В нём проскальзывает что-то другое. Облегчение. Изумление. И тень… удовольствия.

Такой стон сносит мне все барьеры. Я подчиняюсь инстинкту. Засовываю язык ей в рот.

О… это как настоящая близость. Как будто я реально вошёл в неё. А не просто языком в рот.

Моё проникновение становится глубже, требовательнее.

Я больше не исцеляю. Я присваиваю её.

Я втягиваю остатки её огня, но теперь я делаю это медленно, жадно, наслаждаясь каждой секундой. Это самый пьянящий напиток, который я когда-либо пробовал.

Моя кровь кипит, сильнее приливает между ног. Каменное возбуждение упирается ей в бедро, требуя немедленно сделать своей.

Желание — дикое, орочье, собственническое — затапливает сознание.

Она отзывается. Тает. Принадлежит мне. Даже в цепях, даже не зная, кто я, её душа тянется к моей.

Моя проекция крепнет с каждым ударом её сердца. Силы теперь достаточно. Достаточно, чтобы не просто утешать её. Достаточно, чтобы действовать.

Тонкая ткань сорочки ничего не скрывает. Я чувствую жар её кожи, быстрое биение сердца.

Она изгибается навстречу, и моя рука сама собой скользит по её талии вверх, к груди.

Духи! Она такая хрупкая. Только бы ничего не испортить и не сломать.

Запах её желания ударяет по