В плену у Анубиса - Дани Медина

Я смотрю на темный пол, выложенный гладким камнем, а затем поднимаю взгляд на стены, украшенные панелями из состаренного золота с вырезанными на камне рисунками перьев и звезд. Заморгав от растерянности, я еще раз оглядываюсь по сторонам.

— Где я? — пересохшим горлом шепчу я, подползая к краю кровати и опуская ноги на холодный пол.

Я опускаю взгляд в ту же секунду, как чувствую скольжение тонкой ткани по коже. И тут же понимаю, что на мне почти прозрачное золотое платье. Растрепанные волосы спадают на спину, спускаясь ниже попы, а мои запястья и лодыжки украшают золотые браслеты.

— Что за херня тут происходит? — нервно шепчу я, поспешно оборачиваясь, совершенно не понимая, что творится.

Мой взгляд падает на низкую кровать: на огромной каменной плите лежит лишь странный матрас, застеленный тонкой белой тканью, похожей на простыню. Я резко запрокидываю голову и смотрю на небо над собой, замечая, что у помещения, похожего на покои, нет потолка.

— Нет, это не по-настоящему… — я делаю шаг назад, опуская взгляд и снова осматривая комнату.

Позади кровати, на которой я проснулась, возвышаются две колоссальные колонны с вырезанными вручную скульптурами шакалов и серпов. Детали настолько четкие, что создается впечатление, будто их высекли совсем недавно. Между колоннами раскинулся монументальный балкон.

Я медленно подхожу ближе, все еще чувствуя головокружение, пытаясь понять, где нахожусь. И то, что я вижу снаружи, лишает меня дара речи. Там расстилается бескрайний пустынный пейзаж без горизонта, где золотые дюны медленно движутся, словно морские волны. Никогда не видела, чтобы песок вел себя так гипнотически. Над ним простирается глубокое черное небо, почти жидкое, усыпанное красными звездами туманностей во тьме.

Я приоткрываю рот и с силой тру глаза, прежде чем снова посмотреть на пейзаж, потому что уверена, что сплю. Однако ничего не меняется. Бескрайнее песчаное море по-прежнему колышется перед моими глазами.

— Проснись, проснись… проснись… — твержу я, еще сильнее растирая лицо, а затем начинаю щипать себя, так как знаю, что это либо сон, либо я все еще в коме. — Блядь, проснись!

Позади меня раздается эхо тяжелых, уверенных шагов, и я тут же перестаю себя щипать. Оборачиваюсь, и мое сердце срывается в галоп, когда я смотрю на вход в покои.

— О, Боже мой… — шиплю я в шоке. — Анубис…

Огромное создание с золотыми глазами, сияющими как расплавленный металл, немигающе смотрит на меня. В левой руке он держит сверкающий золотой серп. Его уши стоят торчком и четко двигаются, словно он настороже. Его морда шевелится, принюхиваясь к воздуху, пока он пристально меня изучает.

Он почти такого же размера, как скульптура в музее, но он не из камня. Он состоит из плоти и мышц и стоит прямо перед моими глазами. В изумлении я разглядываю египетского бога с темной кожей, почти отливающей металлическим черным блеском, с идеально прорисованными мускулами, словно его вылепили специально для устрашения, но при этом ему даже не нужно прилагать к этому усилий. Длинные, мощные ноги удерживают рельефный пресс и мускулистые руки.

На Анубисе надето подобие египетской юбки из белого льна; ткань удерживается поясом, украшенным символами, которых я никогда не видела в книгах из музея. Он медленно открывает пасть, и язык издает сухой щелкающий звук, затем он слегка наклоняется вбок и вытягивает руку, чтобы спокойным жестом прислонить серп к стене. И даже во время этого движения он не сводит с меня глаз.

Благодаря этой позе я могу в деталях рассмотреть его морду шакала. Она длинная, прямая и угловатая, но не преувеличенная и не гротескная, как у статуи.

У существа передо мной четко очерченные линии, словно кто-то вылепил каждый изгиб его черт, чтобы воплотить саму силу. Контуры сглажены и покрыты короткой темной шерстью, которая почти лоснится в красном свете неба.

Я моргаю, глядя на его симметричный нос, который едва заметно шевелится, пока он втягивает воздух вокруг меня. Это тут же привлекает мое внимание к обнаженным клыкам. Когда челюсть слегка приоткрывается, на виду оказываются два тонких острых клыка. Он быстро выпрямляется, расправляя плечи, и я вижу длинную, мощную и мускулистую шею, когда он склоняет голову набок.

Кажется, он изучает меня, и, наблюдая за его движениями, я замечаю, насколько все в нем гармонично. Лицо шакала, но его присутствие кажется почти человеческим — выразительным, пугающим, властным и чертовски реалистичным.

— Это не по-настоящему, не по-настоящему… этого не может быть… — шепчу я, чувствуя, как дрожит грудь. — Я все еще сплю, это сон… Просто сон…

Я пячусь, когда он делает шаг вперед, по направлению ко мне, и чувствую, как упираюсь ногами в кровать, отступая еще дальше. Закрываю глаза, сглатываю и щипаю себя сильнее. Но замираю, почувствовав, как горячее дыхание обжигает макушку; я сжимаюсь в комок и каменею.

— Зачем ты причиняешь себе боль, моя жрица? — у его голоса такой мощный хриплый тембр, что меня пробирает дрожь.

Я чувствую исходящий от него жар, и мне кажется, будто я стою перед костром. Я приоткрываю лишь один глаз и вижу перед собой его широкую грудь, тяжело вздымающуюся и касающуюся моего лица.

Думаю, я все еще в шоке и не в состоянии осознать происходящее, потому что поднимаю руку и тыкаю в него кончиком указательного пальца. И в ту же секунду, почувствовав плотную и вполне реальную плоть, я кричу.

— О БОЖЕ! — в панике я практически запрыгиваю на кровать, разворачиваюсь, пробегаю по матрасу и спрыгиваю с другой стороны.

— Я уже говорил тебе вчера: я полностью твой, — его хриплый голос грохочет, а на губах расплывается улыбка, отчего мой страх только усиливается. — Точно так же, как ты — моя. А теперь иди сюда! Я так ждал твоего пробуждения, чтобы присоединиться к тебе.

Он указывает на кровать, и я перевожу взгляд с нее на него. Чувствую себя абсолютно беззащитной под его взглядом, скользящим по моему телу, пока он пощелкивает языком в уголке рта. Мои щеки вспыхивают от воспоминаний о том сне — о том, где побывал его язык и все его огромное тело.

Протягиваю руку, хватаю подушку с кровати и тут же прижимаю к себе, прикрываясь ею.

— Это сон… — лепечу я, мотая головой. — Наверное, наркотики, куча синтетического морфина или что там мне вкололи в больнице, чтобы держать в коме…

— Ты не спишь, самка, — его голос звучит как гром, а грудь вздымается быстрее, заставляя меня думать, что так он смеется. — Мир снов скорее принадлежит Тоту. Царство снов — не моя вотчина… А теперь иди сюда. Ложись,