Дочь его врага - Виктория Богачева

— Стой. Бастиан останется.

Стиснув зубы, я молча склонила голову и отошла за его спину.

— Если тебе так будет угодно, — фыркнул здоровяк и буквально испепелил меня взглядом. — Конрад, прежде чем заменить Освальда на этого худосочного сопляка, ты подумал, что будет, когда его отец...

— Выйди, — бросил Эшворт, не глядя на меня.

Теперь злость прилила уже и к моим щекам. Приказы отдавались, словно я была комнатной зверушкой, а не живым человеком. Впрочем, я видела, как обращался с другими Освальд... Очевидно, «научился» подобному у ректора.

Размышляя над этим, я с трудом протиснулась мимо здоровяка, который не потрудился подвинуться, и вышла в приёмную. Там я натолкнулась на невозмутимый взгляд секретаря. Вздохнув, отошла к узкому окну и принялась наблюдать за тренировкой. Кажется, кабинет ректора был защищён куполом тишины, потому что ни слова скандала, который в нём сейчас бушевал, я не услышала.

Надо бы выяснить, кто отец Освальда, и почему здоровяк опасался его реакции.

Не прошло и десяти минут, как дверь в кабинет вновь распахнулась, и в приёмной показался здоровяк.

— Ты пожалеешь, что променял лучшего выпускника академии на какого-то провинциального мальчишку!

Мазнув по мне очередным раздражённым взглядом, он ушёл, чеканя шаг и держа спину неестественно прямой. Его имя мне тоже нужно узнать.

Когда я вернулась в кабинет, Эшворт раздражённо вышагивал от стены до стены, заведя руки за спину.

— Кто это был?

— Рихтер Гронер. Преподаватель боевой магии. Старший наставник.

Я нахмурилась, потому что имя показалось мне знакомым, но ничего не смогла вспомнить.

— Он родственник Освальда?

— Нет, — коротко отозвался Эшворт.

Говорить он был не в настроении. Как будто мне эти тонкости были очень интересны! Я задавала вопросы, лишь чтобы знать, чего ждать в ближайшие дни. Но вытягивать из него по одному слову было унизительно, и я замолчала.

— До вечера останешься здесь, — остановившись у окна, бросил через плечо ректор. — Сегодня лучше тебе не выходить лишний раз. Пусть новости... осядут.

— Едва ли что-то изменится к завтра.

Ответа я не дождалась. Но мысленно признала правоту Эшворта. Я и сама не стремилась исследовать стены академии, мне хватило колючих взглядов в обеденном зале и злости этого Рихтера Гронера. Поэтому я опустилась в кресло и занялась изучением Устава. Мне, как адъютанту, придётся иногда разрешать конфликты курсантов, как делал Освальд. И я должна была знать правила.

Чтение оказалось неожиданно полезным. В уставе обнаружились вещи, которые Эшворт утром не упоминал. Права и обязанности адъютанта, порядок обращения к преподавателям по званию, расписание дежурств, правила поведения на плацу. Академия жила по чёткой, многоуровневой системе, как сложный механизм.

Ректор работал за столом и не обращал на меня внимания. Иногда входил секретарь с бумагами, иногда кто-то стучал в дверь, и Эшворт выходил, возвращался, снова садился. Я сидела у стены с уставом на коленях и наблюдала краем глаза.

Кабинет мы покинули уже поздним вечером и когда вновь свернули в преподавательское крыло, где располагалась спальня ректора, я напряглась. Но Эшворт остановился чуть раньше и указал на неприметную дверь, которая почти сливалась со стеной.

— Спальня адъютанта, — сообщил он, развернулся и направился дальше.

Комната оказалась небольшой, но, главное, отдельной! И в ней было всё необходимое: стол, стул, кровать, окно, шкаф для одежды. Я застыла посередине и впервые за двое суток почувствовала, что могу выдохнуть по-настоящему. Никого рядом. Я одна. Наконец-то.

Наступило время отбоя, и академия затихла окончательно. Я выждала ещё полчаса от этого времени и решилась покинуть спальню. Нестерпимо хотелось принять душ. У адъютанта был доступ к ванным комнатам для преподавателей, они располагались в конце длинного коридора и были совершенно пустыми в столь поздний час.

Горячая вода после двух суток была почти невыносимо хороша. Но долго наслаждаться я не рискнула, быстро приняла душ и выскочила в коридор. Настроение улучшилось невероятно, и к своей новой спальне я подошла с улыбкой на губах.

А потом услышала гулкие шаги в пустом коридоре.

Я резко обернулась.

Освальд стоял в дальнем конце коридора. Китель его был настежь распахнут, и на нём почему-то особенно сильно выделялось пустое пятно там, где раньше был знак адъютанта.

Освальд смотрел на меня и не говорил ничего, но я прекрасно понимала, что не для светской беседы он меня выслеживал и выжидал.

Когда он сделал первый шаг, я почувствовала запах алкоголя.

Прекрасно.

Я не двинулась с места, просто стояла и смотрела на него, прикидывая расстояние до двери в спальню. К магии лишний раз прибегать не хотелось. Но и позволить Освальду ударить меня физически я не могла.

Несколько прикосновений могут нарушить магический фон амулета, и иллюзия спадёт. А ещё бывший адъютант мог ненароком задеть мою грудь. И это даже страшнее, чем исчезнувшая иллюзия, ведь я могу попытаться сбежать и спрятать лицо. А вот когда Освальд почувствует женское тело...

Я встряхнулась и сосредоточилась. Ну, уж нет. Я не для того терпела предыдущие несколько дней, чтобы теперь он мне всё испортил.

— Давно ждёшь? — бросила я насмешливо, пытаясь отвлечь Освальда.

Пусть и был пьян, но навыков, вбитых во время учёбы, он не растерял. Стоял ровно так, чтобы перекрыть мне путь к двери в спальню.

Кажется, выхода не было. Придётся драться.

— Не слишком, — почти светски ответил Освальд, медленно шагая ко мне.

Я же сместилась вдоль стены. Не к двери, а просто в сторону, лишь бы не поворачиваться к нему спиной.

— Я хочу понять, — произнёс Освальд вкрадчивым голосом. — Я провёл в академии пять лет. Стал лучшим выпускником курса, лучшим по боевой магии, лучшим по тактике. Сдал все экзамены на высший балл. И всё ради этой клятой должности. Чтобы стать адъютантом самого ректора Эшворта. И что я получил?..

Вопрос ответа не требовал, так что я промолчала. Вместо этого завела за спину правую руку и тихонько начала вращать запястьем, разминаясь.

— Что меня променяли на тебя, — выплюнул Освальд с отвращением. — Не ослеп ли наш ректор? Видел ли он тебя? Ты ничего из себя не представляешь. Слабый, хлипкий... Ничтожество. Откуда ты вообще взялся, скажи мне? Я слышал, ты Эшвортам дальняя родня. Странно, что тебя не утопили в детстве.

Я ничего не ответила, только в глазах вспыхнул недобрый огонёк. Тяжёлый запах алкоголя наполнял коридор с каждым новым словом, что срывалось с губ Освальда. Он контролировал себя гораздо хуже, чем даже пять минут назад, но я не тешила себя ложной надеждой.

Освальд по-прежнему был крепче, быстрее и, наверное, сильнее меня.

— Молчишь, — усмехнулся он. — Конечно, молчишь.