Дочь его врага - Виктория Богачева

— В провинции, по меньшей мере, учат, как себя вести, — тихо сказала я, не поднимая взгляда от тарелки.

— Что?

— И знают, что некрасиво обсуждать незнакомого человека в третьем лице, когда он слышит, — продолжила я, намеренно избегая смотреть на адъютантов.

— Что ты сказал?

Я не ответила.

Просто взяла кружку, отпила и поставила обратно. Как будто вопроса не было.

За столом повисла нехорошая тишина. Тот, что сидел напротив, смотрел на меня и молчал, потому что, видимо, не ожидал, что его проигнорируют настолько демонстративно.

Интересно, подумала я, намазывая масло на второй кусок хлеба, они все трое дружили с Освальдом потому, что были похожи на него? Или стали похожи на него потому, что дружили?..

Сложно сказать, что хуже.

— Мало тебе досталось, я смотрю, — вновь заговорил первый.

Кажется, он метил на место Освальда. Поведение у него было таким же мерзким.

— Но это легко исправить, и ректор не всегда будет рядом, чтобы прикрыть твою костлявую задницу, — прошипел он.

И второй адъютант его поддержал, грубовато хмыкнув, а третий почему-то промолчал. Я подняла голову и встретилась с первым взглядом. И подумала вдруг: а отец, отправляя меня к Эшворту, знал, чем он занимается? Где служит? Где я окажусь?..

Не мог не знать.

Неужели подумал, что здесь мне будет безопаснее, чем с ним, пусть и в бегах?..

— Адъютант Фальк!

Я не сразу поняла, что звали меня. Не привыкла ещё к этому имени, и лишь когда первый и второй юноши глумливо переглянулись и шепнули мне: беги к папочке, осознала, что Эшворт назвал мою новую фамилию.

Я повернулась и посмотрела на него, и кивком он показал подойти.

— Зайди в мой кабинет. Там на столе папка, принеси в лекционный зал на втором этаже, — велел он, когда я остановилась у края стола.

Преподаватели тоже смотрели на меня, но не так открыто, как курсанты. Свой интерес они прятали.

Покинув зал для трапез, я зашагала по коридору. Зачем отец отправил меня в этот клубок змей?.. Этот вопрос словно застрял в голове, и я никак не могла отделаться от назойливой мысли.

Папку я нашла сразу. Взяла её и вышла в коридор. Лекционный зал на втором этаже. Значит, по главной лестнице и направо. Я уже начала запоминать здешние коридоры, хотя бы те, по которым ходила вчера.

Но на лестнице меня окликнули.

— Стой.

Голос был низкий и знакомый и прозвучал очень грубо. Проглотив раздражение, я замерла и обернулась.

Рихтер Гронер, преподаватель по боевой магии, стоял на ступень ниже, заложив руки за спину. Вблизи он оказался ещё крупнее, чем мне запомнилось: широкие плечи распирали китель, а тёмная с проседью борода придавала лицу выражение тяжёлое и неподвижное, как у каменной кладки.

— Фальк, — сказал он, поднимаясь ко мне. — Новый адъютант нашего ректора.

— Так точно, господин Гронер.

Он остановился на одну ступень ниже, но всё равно смотрел на меня сверху вниз.

— Откуда ты?

— Из провинции.

— Из какой?

— Вестернмарк.

Я назвала первое, что пришло в голову, и тут же пожалела. Нужно было спросить у Эшворта заранее, какую легенду он подготовил для Бастиана Фалька. Если подготовил вообще.

— Вестернмарк, — повторил Гронер. — Не припоминаю, чтобы там были магические академии.

— Я обучался на дому, — эту часть мы, к счастью, с Эшвортом успели обсудить.

— На дому? — переспросил мужчина насмешливо. — И каким же образом домашний ученик из Вестернмарка оказался адъютантом ректора военной академии? Минуя вступительные испытания, отбор и пять курсов подготовки?

— Меня назначил ректор...

— Это я уже слышал, — раздражённо перебил Гронер. — Меня интересует: почему.

Я выдержала его взгляд, хотя это стоило усилий.

— Этот вопрос лучше задать господину ректору, господин Гронер. Я не вправе говорить за него.

Преподаватель издал тяжёлый вздох и замолчал. Он просто смотрел на меня, одним взглядом прибивая к полу, и ничего не говорил. И в этой тишине было очень много давления. Больше, чем в любом вопросе.

Гронер словно ждал, что я начну оправдываться и заполнять неловкую паузу. Я и правда хотела поскорее уйти от него, но всё же смогла сдержаться и не стала лепетать, как провинившийся ребёнок.

Вместо этого я тоже замолчала, хотя сердце колотилось так, что я слышала его в ушах.

— Занятная история, — Гронер, наконец, разжал губы. — Домашний ученик без роду и подготовки. Ректор, который никогда прежде не менял выбранного адъютанта. Освальд в изоляторе, — он перевёл взгляд на папку в моих руках, потом снова на меня. — Много всего случилось для одних суток, не находишь?

Очень хотелось сказать, что, возможно, проблема в том, что Освальд оказался первостепенным ублюдком?

— Мне нужно отнести документы, — произнесла я вместо этого.

— Конечно, — Гронер отступил на полшага, освобождая проход. — Неси.

Я прошла мимо него. Спина была как деревянная, но я заставляла себя не ускорять шаг.

— Фальк.

Я остановилась, но не обернулась.

— Академия — маленькое место, — сказал он мне в спину. — Здесь всё становится известно. Рано или поздно.

Я пошла дальше и не ответила. На втором этаже нашла нужную аудиторию, вошла и молча положила папку на кафедру перед Эшвортом. Он посмотрел на меня и на мгновение задержал взгляд. Не на синяках. На чём-то другом.

Может быть, заметил, что руки у меня снова дрожали.

Выйдя из аудитории, я остановилась в коридоре. Эшворт начал лекцию, и дверь за моей спиной закрылась. Впервые с момента, как я оказалась в академии, меня никто не контролировал.

Адъютанты, как я выяснила ещё вчера, не были обязаны посещать все лекции. Только отдельные занятия, к которым их приписывал ректор. Эшворт пока не успел этим заняться, потому сегодня выдался свободный день.

Я могла вернуться в комнату и ждать. Могла бродить по коридорам, запоминая, где что находится.

Вместо этого я пошла в библиотеку.

Найти её оказалось несложно: в конце восточного крыла, за двойными дверями из тёмного дерева. Внутри было пусто и тихо: занятия шли, и курсанты сидели по аудиториям. Пожилой библиотекарь за стойкой едва взглянул на меня поверх очков и вернулся к своим записям.

Я прошла вдоль стеллажей, делая вид, что ищу что-то конкретное, а сама осматривалась. У дальней стены обнаружился читальный стол, а рядом с ним деревянная стойка с газетами, подвешенными на рейках.

Я взяла верхнюю. «Имперский вестник», вчерашний выпуск. Развернула, села за стол.

Искать долго не пришлось. На второй странице, крупным жирным заголовком:

БЫВШИЙ СОВЕТНИК БЛЭКМОР ОБЪЯВЛЕН В ИМПЕРСКИЙ РОЗЫСК

Ниже я увидела портрет отца. Не слишком похожий, но узнаваемый. Я стиснула край газеты