Брачный приговор - Натаэль Зика

Затем экономка придирчиво осмотрела руки герцогини и, поджав губы, вынесла вердикт:

— Сегодня вы можете приступить к обязанностям горничной при гостье милорда, оме Дедее. Но помните — никакой воды и непременно перчатки!

— Я не забуду, — ответила Ларита.

Ома Дедея — высокая, стройная, очень красивая и ухоженная женщина, свою новую горничную встретила у порога покоев.

Будто не только ждала, но и готовилась.

— А ты горазда спать, как я погляжу! — выпалила она, тыкая Илларите, словно та была простолюдинкой. — Ну ничего, ты у меня быстро избавишься от этой привычки! Итак, для начала…

И ома пару минут перечисляла, что именно Ларита должна выполнить «для начала».

День тянулся и тянулся, она уже не чуяла под собой ног, а фаворитка его светлости придумывала всё новые и новые задания.

— Перевесь мои платья по цветам! Нет, так нехорошо… Верни, как было.

А платья все длинные, с оборками, воланами, тонким шитьём — очень дорогие и мнущиеся. Пока одно снимешь, пока на поднятых вверх руках, чтобы подол не касался пола, перенесёшь на новое место — умаешься. А их пятнадцать!

Не успела разобраться с одеждой, как гостья придумала следующее поручение.

— Милорд вчера никак не хотел расставаться, и мы почти два часа гуляли в саду. Мои ботинки для прогулок изрядно запылились, немедленно приведи их в порядок. Что значит — тебе нельзя мочить руки? Да хоть языком мой, мне без разницы. Но если через полчаса они не заблестят, я пожалуюсь Виллему, и ты будешь наказана!

С ботинками она кое-как справилась и даже почти не намочила перчатки. Но Дедея всё равно осталась недовольна.

— Безрукая! Смотри — царапина! Откуда она? Тёрла сухой тряпкой?! Им цена три серебряных!

— Но она уже была!

— Замолчи! Я доложу милорду, пусть он взыщет с тебя стоимость новых ботинок! А ты… Принеси мне взвар из груш и чего-нибудь вкусного на перекус.

— Что именно принести — булочек, сухариков или чего-то другого?

— Откуда я знаю, что из готового есть на кухне? Возьми на свой вкус.

А когда Илларита внесла в комнату уставленный яствами поднос, Дедея сморщила носик:

— Ты для кого это принесла, для посудомоек? Я такое не ем! Впрочем, не сомневалась, что твой вкус далёк от уровня настоящей леди! Унеси всё обратно, я передумала. Как вернёшься, набери мне ванну. И проследи, чтобы вода была приятно-тёплой, ни в коем случае не горячей и не холодной!

— Но я не могу мочить руки, — осторожно напомнила Илларита.

— Это ты его светлости можешь заливать, пока он ещё не поймал тебя на лжи! — фыркнула Дедея. — А лично мне уже сейчас всё равно, что там у тебя не так, что нельзя, что можно. Просто имей в виду — если ванна меня не устроит, ты сильно пожалеешь!

Выкрутилась и тут, но для этого пришлось изловчиться и проверять температуру воды локтем. Но сначала натаскать с первого этажа горячей воды.

К концу дня Лари едва держалась на ногах.

После купания несносная гостья продолжила муштру. Или издевательство?

— Принеси оливковое платье, и помоги переодеться — любимый ждёт меня к ужину. Пока я с его светлостью, прибери всё в ванне и спальне, приготовь лучшую сорочку и не входи, если на двери будет висеть розовый шарф. После ужина милорд непременно захочет меня проводить и почти наверняка решит остаться на ночь. Чтобы к нашему возвращению тут и духу твоего не было!

Забегавшись по бесконечным поручениям, Лари не смогла пообедать, а к ночи так устала, что ей кусок в горло не лез.

Но силы завтра ей понадобятся, поэтому она вяло жевала остывший ужин, представляя, как её муж проводит время со своей… гостьей.

Сомнений ни у кого в замке больше не осталось: Дедея — фаворитка герцога. И прислуга, почувствовав откуда дует ветер, уже заискивающе заглядывала ей в глаза и наперебой старалась угодить.

И тем унизительнее было положение настоящей герцогини — Виллем заставил законную супругу прислуживать любовнице!

Герцог появился, когда она уже легла в постель, но уснуть ещё не успела.

Без предупреждения, без стука — он просто распахнул дверь и шагнул внутрь комнатки.

— Дедея на тебя жаловалась.

Сказал это и посмотрел так, что ей захотелось провалиться сквозь кровать, а лучше и сквозь пол.

— Кажется, я вчера всё объяснил и не понимаю — чего ты добиваешься? Думаешь, будешь игнорировать мои распоряжения, и я их отменю?

— Я делала всё, что она мне поручала и не моя вина, что ваша, милорд, гостья сама не знает, чего желает, — буркнула Илларита. — Ей и духи не угодили бы.

И испуганно сжалась: «Что я творю?! Разве можно перечить мужчине, тем более, супругу?!»

— О, голосок прорезался, — усмехнулся герцог. — Напомню — ты не в том положении, чтобы требовать к себе какое-то особое отношение. Вернее, оно у тебя и так особое — обычно я так с женщинами не обращаюсь! Подчеркну — только с достойными женщинами, ты же к ним не относишься.

Он помолчал, внимательно наблюдая за выражением лица Иллариты.

— А если я беременна? — прошептала девушка. — Ведь вы… мы… брачную ночь…

И порозовела.

— Ты не можешь быть беременной, — ответил герцог, — потому что я не дарил тебе своё семя. И раз уж ты сама заговорила о ребёнке, то…

Он помолчал, словно собираясь с мыслями или подбирая слова.

— Ребёнок очень нужен, но мне противна сама мысль, что я могу смешать свою кровь с кровью убийцы. Поэтому наследника родит Дедея, но все будут считать его матерью тебя, мою… супругу.

Последнее слово он буквально выплюнул.

— Буквально час назад выяснилось, что она уже носит моего сына, поэтому завтра я пошлю твоему отцу гонца с радостной вестью. И сообщу, что ради покоя герцогини лекари рекомендуют до рождения малыша отменить все посещения. Ты увидишь отца только на обряде принятия ребёнка в род. Что до Дедеи — её жизнь теперь намного важнее твоей, поэтому ты будешь выполнять все её капризы! А если попробуешь расстроить, нагрубить или огорчить…

Он полоснул Лариту взглядом.

— То моя жена подарит мне наследника и умрёт от родовой горячки.

С последними словами он наклонился над Илларитой, вынудив её буквально вжаться в подушку.

Девушка зажмурилась, натянув одеяло до самого носа, но его светлость не уходил, продолжая над ней нависать. И она не выдержала — приподнялась, храбро посмотрела в глаза