Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова

class="p1">Знала, что я одна. Что Андрей не пришел. Что ребенок растет без отца. Что каждый день рождения я ловлю себя на мысли: если бы он узнал, пришел бы? Если бы увидел, понял бы? Если бы взял на руки, смог бы отвернуться?

Она знала.

И молчала.

Андрей отступил от матери, словно рядом с ней стало невозможно стоять.

— Уходи, — сказал он.

— Андрей…

— Сейчас.

— Ты на эмоциях.

— Если ты через пять минут будешь в этом здании, я сам выведу тебя к машине.

Она выпрямилась.

На лице снова появилась прежняя маска. Женщина, которая проигрывает сцену, но не войну.

— Вы еще пожалеете об этом разговоре. Оба.

Она повернулась ко мне.

— Особенно вы, Марина. Вы думаете, ребенок сделал вас сильной. Но ребенок делает женщину уязвимой.

Андрей шагнул вперед, но я подняла руку, остановив его.

— Нет.

Галина Сергеевна посмотрела на мою ладонь с холодным удивлением.

Я подошла к ней ближе.

— Мой сын сделал меня неуязвимой для таких людей, как вы. Потому что я уже пережила худшее: осталась одна, беременная, с разбитым сердцем и без копейки вашей семейной жалости. И вы знаете, что случилось?

Она молчала.

— Я справилась.

Ее лицо дернулось.

Совсем чуть-чуть.

Потом она развернулась и пошла к выходу. Каблуки стучали по полу ровно, спокойно. Но теперь я слышала в этом не силу. Только злость.

Двери закрылись за ней.

Вероника тут же исчезла за углом. Лиза сделала вид, что печатает со скоростью профессиональной пианистки.

Мы остались в холле вдвоем.

Андрей смотрел на меня. В его руке всё еще был самолет.

— Я найду письмо, — сказал он.

— Найди.

— Марина…

— Не сейчас.

Я чувствовала, что если он сделает еще один шаг, я сломаюсь. Не потому что слабая. Потому что за один день с меня содрали кожу со старой раны, которую я столько лет считала шрамом.

— Мне надо забрать сына.

— Я отвезу вас.

— Нет.

— Я могу хотя бы…

— Нет, Андрей. Сегодня ты можешь только починить самолет.

Он посмотрел на игрушку.

Кивнул.

— Починю.

Я ушла первой.

В раздевалке детской группы пахло мокрой одеждой, пластилином и яблочным соком. Артем сидел на скамейке и ковырял липучку на ботинке. Увидев меня, сразу вскочил.

— Мам, ты плакала?

— Нет.

Он подошел ближе, потрогал мою щеку теплой ладонью.

— У тебя глаза блестят.

— Это от злости.

— На него?

Я присела перед ним.

— На взрослых.

— Они сложные?

— Очень.

Артем подумал и сказал:

— А он починит самолет?

Я обняла сына, уткнулась носом в его волосы.

— Починит.

— Тогда он не самый плохой.

Я закрыла глаза.

Вот дети. Им достаточно самолета, честного ответа и человека, который не обманет в мелочи.

Взрослым нужно гораздо больше.

Когда мы вышли из центра через служебный вход, у ворот стояла черная машина Андрея. Его самого не было видно. Только водитель у капота и темное стекло заднего сиденья.

Я уже хотела пройти мимо, когда телефон завибрировал.

Сообщение с незнакомого номера.

Марина, вы не знаете всей правды о той ночи. Если хотите узнать, почему Андрей сказал “да”, приходите завтра в 19:00 в ресторан “Вереск”. Алина.

Я остановилась.

Артем дернул меня за руку.

— Мам, кто пишет?

Я смотрела на экран и понимала: прошлое не просто вернулось.

Оно решило рассказать свою версию.

Глава 6. Алина

Я не пошла.

До шести вечера следующего дня я была уверена, что не пойду.

Утром отвела Артема в центр, выслушала от Вероники сухое: «Марина, личные обстоятельства личными обстоятельствами, но у нас сегодня проверка сметы», потом два часа сводила таблицы, звонила родителям, подписывала договоры и делала вид, что ресторан «Вереск» не существует.

К обеду я удалила сообщение от Алины.

Через десять минут достала из корзины.

В три снова удалила.

В пять сорок пять стояла в туалете для персонала, упираясь руками в раковину, и смотрела на свое отражение.

Под глазами легли тени. Волосы я собрала в низкий пучок, потому что распущенные сегодня слишком напоминали мне ту девочку под дождем. На губах — помада нюдового оттенка, на плечах — темно-серое пальто. Женщина тридцати лет, мать пятилетнего мальчика, сотрудница детского центра, человек с ипотекой, расписанием прививок и разбитой историей за спиной.

И эта женщина собиралась идти к той, кто когда-то открыла дверь в рубашке Андрея.

Глупость.

Опасность.

Необходимость.

Я написала соседке Нине Павловне, что задержусь на час, и попросила забрать Артема. Она ответила голосовым, где на заднем фоне работал телевизор и кипел чайник:

— Заберу, конечно. Ты только поешь, Марина. Ходишь тонкая, как совесть нашего участкового.

Я улыбнулась впервые за день.

Потом вышла из центра через главный вход.

Андрей ждал у машины.

Конечно.

Темное пальто, телефон в руке, лицо суровое. Увидев меня, он убрал телефон в карман и пошел навстречу.

— Ты куда?

— Домой.

— Лжешь.

— Не твое дело.

— Если это связано с Алиной, мое.

Я остановилась.

— Ты следишь за моими сообщениями?

— Нет. Она написала и мне.

В груди неприятно сжалось.

— Что?

Он достал телефон и показал экран.

Если хочешь узнать, что Марина не договаривала все эти годы, приходи в “Вереск”. 19:00. Один.

Я медленно подняла взгляд.

— Она играет.

— Да.

— Тогда зачем идти?

— Потому что игроки иногда уверены в себе настолько, что говорят лишнее.

— Я сама.

— Нет.

— Андрей.

— Марина, она уже один раз была частью истории, после которой ты уехала беременной, а я пять лет не знал о сыне. Ты правда думаешь, я позволю тебе снова встретиться с ней одной?

Я сжала ремень сумки.

— Позволишь?

Он понял ошибку сразу. Лицо стало жестче от злости на самого себя.

— Не то слово.

— Именно то. Ты привык “позволять” и “не позволять”.

— Я привык отвечать за последствия.

— За свои ответил?

Он замолчал.

Пауза вышла тяжелой, честной. Андрей не отвернулся. Не ушел от удара.

— Начинаю, — сказал он.

Это было опасно.

Не оправдание.

Не давление.

Просто признание.

И от него мне захотелось отступить сильнее, чем от приказа.

Я обошла его и пошла к парковке.

— Поедем на моей машине, — сказал он.

— Я вызвала такси.

— Отмени.

Я обернулась.

— Ты опять?

— Я не хочу давать Алине возможность посадить тебя в машину, где водитель окажется ее человеком.

Я устала.

От подозрений.

От интриг.

От богатых людей, у которых даже поездка в ресторан превращалась в операцию с рисками.

— Ты правда так живешь?

— Последние пятнадцать лет — да.

— Весело.

— Безопасно.

— Зато без счастья.

Он посмотрел мне прямо в лицо.

— Теперь я знаю.

Я не нашлась, что ответить.

В машине пахло