Невидимка для босса - Ольга Граф

одно за другим. Коротко, рублено, без приветствий и без объяснений. Как будто он не писал, а ставил задачи в голову и оттуда же их сбрасывал.

Кирилл Вяземский:

Лифты. Подрядчик. Договор. Ответственный. Срок устранения. Сегодня.

Кирилл Вяземский:

Ресепшен. Смена. ФИО. Руководитель. Почему письмо не нашли.

Кирилл Вяземский:

Входящие СБ. Регламент. Кто отвечает.

Кирилл Вяземский:

Завтра оригиналы. Без очередей.

Я уставилась в экран. Потом подняла глаза на Людмилу Сергеевну.

— Я просто показала, где письмо.

— И показала ему, что у него не всё идеально, — она улыбнулась, как будто это комплимент. — А теперь удивляешься, что тебе прилетело. Поздравляю, Марта: ты сама себе накинула работы.

— Это он накинул.

— Конечно. А ты сейчас всё сделаешь, потому что ты такая. Ты видишь дырку — и сразу хочешь её зашить. Даже если это дырка в чужой стене.

Она сказала это почти ласково. И попала в точку.

Я открыла заметки. Почту. Контакты. И включилась в свой нормальный режим: быстро, чисто, без истерик.

— Мне нужна тишина на десять минут, — сказала я.

— Я могу дать тишину только в формате “молчу и смотрю”, — Людмила Сергеевна устроилась удобнее. — Но ладно, не буду мешать. Я же серьёзная женщина.

Серьёзная женщина продержалась ровно минуту.

— Только помни: ты Людмила Сергеевна, — напомнила она шёпотом. — Не Марта. В чате никаких “ща” и “окей”.

— Я знаю.

— И никаких смайликов.

— Я знаю.

— И никаких “мы”.

Я повернула к ней голову.

— Почему никаких “мы”?

— Потому что мы — это кто? — искренне удивилась Людмила Сергеевна. — Ты и твои внутренние личности? Пиши от себя. Я одна. Я сильная женщина. Я сама всё узнала. Я сама всем сказала. Я сама.

Она сказала “я сама” так гордо, будто это её любимая должность.

Я хмыкнула и принялась работать.

С подрядчиком по лифтам было проще всего: у таких всегда есть общий номер, всегда есть человек, который “не в курсе”, и всегда есть второй человек, который “в курсе”, если правильно нажать.

Я набрала, дождалась гудков.

— Добрый день, — сказала я спокойно. — Подскажите, пожалуйста, по вашему договору с бизнес-центром… мне нужен ответственный и срок устранения неполадки сегодня.

— А вы кто? — вяло уточнили в трубке.

Я улыбнулась одними глазами.

— Людмила Сергеевна, — сказала я. — У руководителя время дорого. Мне тоже.

Пауза. Потом вежливость резко выросла.

Через пару минут у меня было имя, телефон, номер договора и обещание, что “сейчас посмотрим, сейчас направим, сейчас подтвердим”.

Ресепшен был противнее, потому что ресепшен — это всегда “я не видел”.

Но у ресепшена есть слабое место: руководитель смены. Руководители не любят, когда сверху спрашивают “почему”.

Я нашла нужную почту, вытащила вчерашний номер заявки, сформулировала коротко, чтобы не было куда утечь.

И тут же поймала себя на фразе:

— Я позвонила…

Стерла.

Нет. Людмила Сергеевна не “позвонила” в черновике. Она уже “уточнила”.

Я переписала и отправила письмо. Потом ещё одно — по регламенту входящих СБ. Потом сообщение человеку, который отвечал за пропуски.

Такси ехало, Людмила Сергеевна рядом выглядела довольной, как будто я не работаю, а развлекаю её интеллектуально.

— Какой мужчина, — вздохнула она, когда я в третий раз редактировала обращение. — Вот бы все так умели: увидел дырку — и сразу нагрузил тебя так, что ты зашевелилась ещё быстрее.

— Он меня не нагрузил. Он себя успокаивает.

— Он себя успокаивает твоими руками, — кивнула Людмила Сергеевна. — Шикарно устроился.

Я начала отвечать Вяземскому порциями — так, чтобы каждое сообщение было закончено, без воды, без “я потом уточню”.

Людмила Сергеевна:

Подрядчик по лифтам — … Ответственный — … Договор №… Срок устранения подтвердили сегодня до 18:00. Мне пришлют подтверждение письмом.

И тут же, прежде чем отправить следующее, я поймала себя на попытке добавить “на всякий случай”.

Людмила Сергеевна не пишет “на всякий случай”. Она пишет “дополнительно”.

Я отправила второй блок.

Людмила Сергеевна:

По ресепшену: дежурила смена … Руководитель смены … Письмо искали по фамилии, входящие СБ фиксируются по номеру заявки. Ответственные за входящие — …

Вяземский ответил быстро.

Кирилл Вяземский:

Нормально.

Через секунду — ещё одно, будто первое ему самому не понравилось.

Кирилл Вяземский:

Быстро.

Людмила Сергеевна заглянула в телефон и прищурилась.

— Видишь? Он сказал быстро. Это почти комплимент. У него, наверное, “я вам благодарен” звучит как “приемлемо”.

— У него “я вам благодарен” вообще не водится, — сказала я.

— Значит, редкая порода. Сохраняй.

Я отправила про оригиналы, отработав тон до идеального: без просьб, без “можем ли”, но и без давления.

Людмила Сергеевна:

Завтра по оригиналам: приеду к 10:00. Пропуск оформят заранее. Документы подготовят в отделе, чтобы не задерживать.

Вяземский прочитал. И помолчал так, что я снова почувствовала его привычку держать паузой.

А потом прислал короткое:

Кирилл Вяземский:

Марта была права.

Я уставилась на экран. Это было… странно. Потому что это признание. Маленькое, сухое, но всё равно признание. И у меня мгновенно сработало: если он признал, значит, запомнил.

Людмила Сергеевна удовлетворённо кивнула.

— Ему сейчас внутри неприятно. Но он взрослый. Терпит.

Следом прилетело то, ради чего он, по сути, и спрашивал.

Кирилл Вяземский:

Завтра привезите Марту с собой.

Я даже не сразу поняла, что это про меня, а не про какую-то третью Марту, живущую у него в календаре.

Кирилл Вяземский:

Пусть посмотрит, как работает офис, когда никто не импровизирует.

Людмила Сергеевна медленно повернула голову ко мне. Глаза у неё светились чистым злорадством.

— Он тебя зовёт на экскурсию, — сказала она тихо. — Чтобы показать, что он прав. Как мило.

Мило — это вообще не то слово. Это было именно то, что мужчина вроде Вяземского делает, когда его задели: устраивает показательное выступление.

Покажет, что у него всё в порядке. Что вчерашнее “зависло” — это не система, а случайность. Что Вяземский — это контроль. И точка.

Мне это было опасно. И одновременно… удобно. Потому что завтра Людмиле Сергеевне всё равно надо привезти оригиналы. И мне всё равно надо быть рядом, чтобы всё прошло гладко. Удобство и опасность в моей жизни обычно ходят парой.

Я набрала ответ коротко, ровно, без эмоций.

Людмила Сергеевна:

Хорошо. Приедем.

Людмила Сергеевна рядом прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.

— Ты видела? — сказала она. — Он тебя воспитывать собирается.

— Он меня не воспитывать собирается, — ответила я. — Он собирается доказать, что у него всё идеально.

— А ты?

— А я посмотрю, — сказала я. — Мне полезно.

— Тебе интересно, — поправила она.

Я промолчала. Потому что да.

Утром я