Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

— Может, кто-то из бывших клиентов решил тебя проверить на прочность? — Судя по звяканью посуды на фоне, Соня готовила ужин. — У тебя же наверняка есть недовольные заказчики. Скульпторы вечно сталкиваются с претензиями по срокам, я это знаю по своим свадебным подрядчикам.

— Недовольные клиенты ругаются вслух, требуют деньги назад или публикуют плохие отзывы. А не молчат в трубку загадочно.

— Тогда розыгрыш подростков. У нас соседский пацан однажды две недели звонил всем по очереди и делал вид, что кто-то умер. Пока родители не поймали. Дети сейчас изобретательные до жути.

— Соня. Дети не знают номер моей личной мастерской. И уж точно не имеют доступа к звуку её скрипящих половиц.

Пауза. Звякнула отложенная ложка, Соня, похоже, только сейчас поняла серьёзность разговора.

— Половиц? — Прежней лёгкости в голосе не осталось. — То есть звонок был из твоей мастерской? Прямо оттуда?

— Мне не показалось. Я слышала скрип конкретной доски у входа, той, что скрипит уже года три. Я слышу его каждый день. Это не общий звук старого дерева, это очень конкретная нота. Я не могла её перепутать.

— Мира, это уже не смешно. — В голосе Сони впервые за разговор прозвучала настоящая тревога. — Ты уверена, что никто не поставил прослушку? Я читала про случаи, когда бывшие устанавливали жучки, есть целые форумы…

— У меня нет бывшего, о котором стоило бы беспокоиться. — Мира усмехнулась, хотя смешно ей не было. — Последние отношения закончились полтора года назад, и Саша при всех недостатках не из тех, кто ставит жучки. Он вай-фай без моей помощи подключить не мог, куда ему до слежки.

— Тогда пора спецназ, и не отнекивайся. Обратимся в полицию, пока хуже не стало.

— И что я скажу? Кто-то звонит и молчит в трубку? Меня поднимут на смех и попросят перезвонить, когда уже убьют.

— Тьфу-тьфу. — в трубке постучали по кухонному гарнитуру, — Можно написать заявление о преследовании. Ведь был же грузовик и человек, который исчез? Это уже не молчаливые звонки.

И один и тот же силуэт у фонаря и в мастерской — тоже был. И имя «Мирей» на форзаце. И дата на документах Ребровой. Слишком много разрозненных деталей, но ни одна сама по себе не тянула на заявление в полицию, но вместе они складывались в картину, от которой становилось не по себе.

— Я подумаю. Может, правда поставлю камеру у входа. Хотя бы пойму, реальный это человек или мне это мерещится.

Соня успокаивала, как умела рассказами про капризного жениха, который в последний момент поменял меню банкета с рыбного на мясное, и не посоветовался в том с будущей женой, так разговор постепенно съехал на обыденное. И хотя бы те полчаса, что они болтали, Мира чувствовала огромное облегчение.

* * *

Ночью, уже перед сном, Мира поставила телефон на беззвучный, в знак протеста от нежеланных ночных волнений.

Но третий звонок всё-таки смог её разбудить почти в четыре утра.

Просыпалась она медленнее, чем в первый раз, хотя вибрация телефона настойчиво била прямо по голове. Но её организм уже привык к подобным ночным вторжениям и реагировал с меньшим испугом.

Тот же номер.

Мира не стала отвечать сразу, ещё минуту смотрела на светящийся экран, на вибрацию, которая не прекращалась, хотела дождаться пока на том конце трубки устанут. Так прошла ещё минута, затем третья и четвёртая. Потом любопытство, смешанное с раздражением, пересилило.

— Что вам нужно? — резко спросила Мира, без предисловий, отбросив всю прошлую вежливость. — Хватит звонить и молчать. Хотите что-то сказать? Говорите. Нет? Прекрасно, тогда я звоню в полицию.

Молчание.

Десять секунд, пятнадцать. Сердце отсчитывало время. В затянувшейся паузе Мире почудился тихий, приглушённый полу возглас, словно человек на другом конце боролся с собой, чтобы наконец нарушить это изматывающее обоих молчание.

А потом раздался вдох. Так набирают воздух перед тем, как произнести слова, после которых что-то должно измениться необратимо. Мира ждала. У неё стучало в висках, и каждый удар был слышен в этой тишине.

Вслед за вдохом наступила ещё одна короткая пауза.

Десять секунд, пятнадцать…

Мира считала.

И связь вновь оборвалась.

Мира осталась сидеть в темноте, глядя на погасший экран. Вызов больше минуты. Большая часть — молчание, и один вдох в самом конце, который теперь эхом стоял в ушах. Мира услышала что-то знакомое, настолько знакомое, что кожа на руках покрылась мурашками, но она не могла понять, откуда она могла помнить это дыхание.

Мира включила ночник и, повинуясь внезапному решению сердца, набрала таинственный номер сама. Хотя разум протестовал и подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Внутренний голос был с ним солидарен. И только сердце стучало совершенно по-особенному.

Гудки шли очень долго. Раз, два, три…

…Тридцать два, тридцать три…

Мира уже собиралась сбросить, когда вызов неожиданно приняли.

— Это вы? Вы мне звоните всю неделю? — тихо спросила Мира. Голос дрожал, но и она перестала с этим бороться. — Пожалуйста. Скажите, кто вы и что вам нужно. Я устала. Я хочу спать и спокойно жить.

Ещё несколько секунд тишины, и где-то очень издалека, прерываемый шумом, будто с другого берега широкой реки прозвучал мужской голос. Слов Мира не разобрала, настолько тихим был звук. Лишь уловила интонацию, низкую, спокойную, с оттенком предупреждения и утешения. Но обращался голос не к ней, а к кому-то рядом с собой.

Связь оборвалась.

Когда Мира попыталась перезвонить, электронный женский голос сообщил, что номер не существует.

Она отложила телефон и при свете ночника сидела в кровати, пытаясь разложить все события по полочкам в своей голове. Три звонка за три дня. Сначала давящая тишина, потом скрип доски, так похожий на пол в её мастерской, и вот теперь вдох. Ещё мужской голос, но, возможно, Мира стала невольным свидетелем чужой беседы. И не должна была дозвониться. Или звонивший ей был не один? И что теперь с этим делать?

Без сна Мира проворочалась в кровати до будильника.

* * *

Утром, за завтраком, приготовленным с нечеловеческим усилием, так как есть Мире совершенно не хотелось, она вспомнила про автоответчик в мастерской. Аппарат достался ей от прежнего владельца помещения, и тихо проживал свою пенсионную жизнь в углу. Клиенты давно писали в мессенджеры или звонили на мобильный. Но выкинуть его из мастерской у Миры не поднималась рука.

И первым делом, добравшись до работы, она направилась именно к старому аппарату, заслуженному работнику связи, чтобы проверить посетившую её с утра догадку.

Одно единственное сообщение было оставлено вчера поздно вечером, в