Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

Мира нажала воспроизведение. Из динамика раздался короткий, едва уловимый звук.

Один вдох.

Затем тишина, и запись завершилась, будто человек, оставивший сообщение, собирался сказать что-то важное и в последний момент передумал. Неужели дыхание, это единственный доступный способ сказать хоть что-то?

Мира прослушала запись ещё раз. Вслушивалась в малейшие оттенки. Но вдох оставался вдохом, без опознавательных примет.

Кроме одного ощущения, которому она не могла найти объяснения, и которое липло к ней весь оставшийся день. Этот вдох принадлежал знакомому человеку, который сделал его не потому, что просто дышал, а потому, что вспоминал, как это вообще делается. Словно дыхание было для него не жизненной необходимостью, а действием, которое приходится совершать сознательно, по памяти.

Ради того, чтобы казаться живым.

Глава 5. Человек в пальто

Понедельник её беспокойной жизни начался с того, что Мира, спустилась за хлебом в булочную через дорогу и впервые за несколько дней почувствовала себя почти нормальным человеком. Просто женщина, которая промозглым утром идёт за свежим багетом и чем-то сладеньким к чаю, а не героиня тревожного бульварного романа, в который постепенно скатывалась её привычная жизнь.

На Кронверкском проспекте трамвай дугой высек из провода вспышку. Единственный яркий цвет в монохромной гамме города. Витрина булочной на углу манила мягким янтарным светом, и он падал на почти чёрный тротуар жёлтым прямоугольником. Внутри работница раскладывала с подноса завитушки с корицей. Пар от свежей выпечки оседал на стекле, и вывеска «Булочная» проступала сквозь него размытыми, плывущими буквами.

Бледное солнце спорило с блеском витрины и настойчиво пробивалось сквозь тучи. Очень хотелось снега, и тот словно по желанию начал падать белыми неуверенными мухами, которые мгновенно таяли. И этого волшебного зрелища хватило, чтобы хотя бы на время этой небольшой прогулки выбросить из головы молчаливые звонки, книгу о кладбище и нереальные цифры в документах.

Иллюзия продержалась ровно до того момента, как Мира с пакетом ещё горячей выпечки в руках, пошла обратно через маленький сквер, срезая себе путь.

Он стоял у скамейки, на той, где сама Мира частенько кормила голубей. Неестественно высокий мужчина. В длинном старомодном пальто чёрного цвета, словно сшитом по образцам двухвековой давности, но при этом оно сидело на нём безупречно. Одежда не выглядела грязной или рваной, скорее винтажной. И удивительно точно вписывалась в сам город.

Мира замедлила шаг, она без сомнений узнала этот силуэт, как узнают почерк человека, от которого получали десятки писем. Лица было не разглядеть. Всё ещё далеко, но осанка, неподвижность, сама манера держаться, не делая ничего из того, что делают обычно люди, ожидающие кого-то на улице.

Она остановилась посреди сквера, крепче прижав пакет к груди, и какое-то время просто смотрела. Ждала, что этот некто сделает первый шаг. Попробует приблизиться или заговорить. Да хоть бы исчезнуть, что угодно, лишь бы прервать эту неподвижность, которая действовала на нервы сильнее с каждой минутой.

Он не двигался.

Мира решительно свернула с обычного маршрута и обошла сквер по краю, держась на расстоянии, но не выпуская силуэт из виду. У противоположного выхода обернулась ещё раз.

Скамейка была пуста.

Она растерянно смотрела на пустое место. Человека, которого невозможно не заметить, там больше не было, и лишь через несколько секунд она увидела, что в метрах в пятидесяти дальше, у выхода из сквера на соседнюю улицу, стоит та же фигура.

Переместиться на такое расстояние за время, что она отводила взгляд, он не мог, при всём желании. Пятьдесят метров незаметно не пробежишь, а бегущего человека в длинном, считай историческом пальто, она бы заметила хотя бы краем глаза.

Дыхание участилось. Мира заставила себя сохранить внешнее спокойствие, годы работы с людьми в горе научили этому искусству лучше, чем что-либо, и быстрым шагом пошла к дому. Не срываясь на бег. Хотя внутри всё протестовало и заставляло двигаться быстрее с каждым новым шагом.

К вечеру она почти убедила себя, что утренняя встреча, это всего лишь игра воображения, усиленная недосыпом, и решила отправиться в мастерскую, закончить крылья, прежде чем браться за самое сложное — лицо.

Мира шла привычным маршрутом, погружённая в мысли о композиции. Заказчица настаивала на выражении ожидания. Но что такое «ожидание» применительно к каменному лицу? Мира до сих пор до конца не понимала, и это профессиональное затруднение на время вытеснило утреннюю тревогу.

У аптеки под фонарём, совсем как в стихах у Блока, она увидела силуэт снова.

Он стоял у витрины закрытого на ремонт магазина, отнюдь не случайный прохожий и не обман зрения. То же пальто. Та же идеально прямая спина, длинные руки вдоль тела и нечеловеческая неподвижность.

Пальцы мёрзли от необъяснимого внутреннего холода так, что даже перчатки не спасали. Вокруг спешили обычные люди. Женщина-ровесница Миры с детской коляской, парень, кричавший на кого-то по телефону, у той самой витрины, едва не врезавшись в силуэт, прошаркал старик с тростью. На фоне подвижного живого города статичная фигура в чёрном выделялась так отчётливо, что становилось странно. Почему же остальные проходят мимо, будто её не существует?

— Кто вы? — произнесла Мира вслух, достаточно громко, чтобы расслышать собственный голос в уличном шуме, хотя их с таинственной фигурой разделяло, по меньшей мере, метров двадцать. — Что вам от меня нужно?

Он не ответил и не пошевелился. Ей показалось, что его голова немного повернулась в её сторону, будто он её всё-таки услышал.

Мира сделала несколько решительных шагов в сторону аптеки и витрины прямо под фонарь. Страх уступал место злости. Злости на неизвестность, на молчаливые звонки, на невозможность получить простые ответы на мучавшие её вопросы.

Мира не прошла и половины расстояния, когда поток людей из подъехавшего, так не вовремя, автобуса на мгновение перекрыл обзор. Когда толпа рассеялась, у витрины уже никого не было.

— Да что за чёрт? — выругалась Мира стоя посреди тротуара, не обращая внимания на недовольный взгляд женщины, которой пришлось её обходить.

Мира подошла к витрине, где секунду назад ещё стоял силуэт. Ни следов, ни запаха, ни единого физического подтверждения, что здесь вообще кто-то был. И в этот момент в кармане настойчиво завибрировал телефон.

«Да что за чёрт?!»

Мира вздрогнула, вытащила его, ожидая увидеть знакомый незнакомый номер, но на экране высветилось имя подруги.

— Ты не поверишь, что сейчас произошло, — произнесла Мира вместо приветствия, всё ещё озираясь по сторонам.

— Что случилось? — Тревога включилась у