Псионик в цепях - Юлия Ветрова

не бывают «добрыми» — и Лавин не исключение. Её клан уничтожен, а имена виновных выжжены в памяти, словно клейма. Она одержима местью, но пока вынуждена сдерживать ярость: без ресурсов и союзников любая попытка возмездия оборачивается самоубийством.

Нанимая Лавин, Дакейра отчётливо видит эту тьму за её спокойствием. Эльдарка не ищет дружбы — только инструмент для выживания. Она играет по правилам, пока это приближает её к цели. Но в её молчании, в каждом сдержанном жесте читается недвусмысленное предупреждение: когда-нибудь она уйдёт — и тогда мир содрогнётся.

Дакейра видит риски. Псионик, движимый местью, непредсказуем. Но именно эта одержимость делает Лавин ценным союзником: у неё нет причин предавать тех, кто даёт ей шанс дожить до часа расплаты. А её знания о древних технологиях эльдар и способности к ментальной разведке оказываются незаменимыми в борьбе с магами крови.

Дакейра каждое утро ожидает, что два эльфа-псионика подерутся и взорвут очередной трактир, в котором они остановились на ночь, но, к её удивлению, этого так и не происходит. Светлые эльдар, тёмные эльдар и эльфы крови ненавидят друг друга сильнее, чем теодорцы ненавидят дракх и инквизиторов вместе взятых. Но конкретно эти двое ведут себя скорее как братья по изгнанию, чем как враги. Они обмениваются колкостями, но ни разу не пускают в ход ничего опаснее сарказма.

К концу первого месяца Дакейра наконец решается вздохнуть свободно. Не потому, что угрозы исчезли, а потому, что её команда доказала свою ценность. Они не просто выживают — они действуют как единое целое. И в этом единстве Дакейра находит нечто новое: не просто надёжных союзников, а людей, которым, возможно, стоит доверять больше, чем она привыкла.

11

Нацарапано на теодорите в маленькой книжке, которую Крата, первая помощница Дакейры в новом отряде наёмников, созданном для прикрытия её миссии, тщательно прячет:

«Запись № 7. Третий месяц в этом аду. Пишу у костра, пока остальные спят. Чернила замерзают, но надо зафиксировать, пока не забыла.

«Не могу раскусить этого кровавика. Если он действительно простолюдин, то он шикарный простолюдин. У него образование княжича — он говорит на старотеодорском так, как говорят только в дворцовых залах; он держит чашку так, будто это серебряный кубок на приёме у герцога, — манеры жулика (когда думает, что никто не видит, ворует сахар из общего запаса и делает это с такой грацией, что даже красиво) и самооценка шлюхи (постоянно шутит, что «его тело — дар миру», но в этих шутках слишком много горечи, чтобы быть просто бахвальством). Но это мелочи, которые ты бы не заметил, если бы не был родом с Теодоры. Я-то знаю: такие повадки не берутся ниоткуда. Он либо учился у лучших, либо родился среди них. Хотя, возможно, этому есть своё объяснение».

«Трудно не заметить, как Алира над ним квохчет. Она нас всех защищает, даже если кто-то два метра ростом. Но Дайлен — это что-то особенное. Она проверяет его броню перед выходом, поправляет ремни, а если он задерживается на разведке больше чем на десять минут, её пальцы начинают выбивать дробь по рукояти меча. Вчера она даже оттащила Крайтена, когда он слишком резко заговорил с Дайленом. «Он наш», — сказала. Так, будто это что-то большее, чем просто член отряда. Никогда бы не подумала, что дракха может так беречь эльфа крови. Кажется, она простит ему что угодно...»

«Иногда мне кажется, что она видит в нём не просто псионика. А может, видит именно его — того, кто прячется за шуточками и искрами магии. И это пугает меня больше, чем оборотни в пустошах».

Несколькими страницами дальше:

«Всё, чего я добилась от него в конце концов, было „тебе безопаснее не знать“ и немного пьяного бреда. Он улыбался, качался на стуле и бормотал что-то про „золотые башни“ и „кровь на мраморных ступенях“. Когда я спросила, о чём он, только подмигнул и сказал: „Спи, Крата. Завтра опять в бой“. В его глазах тогда было что-то... как будто он уже там — в том прошлом, которое не хочет вспоминать. В любом случае, не имеет значения, пока он прикрывает наши задницы в поле...»

«Я пыталась разговорить его три вечера подряд. Всё, что получила, — эту ухмылку и фразу про „безопаснее не знать“. А потом обнаружила, что он рылся в моём рюкзаке. Вот и пишу:»

«И ещё, Дайлен, поскольку я знаю, что ты продолжаешь рыться в моих вещах (да-да, я заметила, как ты шнырял у моего рюкзака вчера ночью), это не эвфемизм для обозначения чего бы то ни было. Я не дам тебе пощупать мой зад. А ещё отвали от моих вещей. И перестань пить мой самогон. Я всё вижу. И всё запоминаю. Ты — загадка, Дайлен, но я разгадаю тебя раньше, чем ты думаешь».

12

Изначально задача Дакейры (теперь — Алиры) — это разведка. Поскольку Калкх не подчиняется ни одному правительству, на нём нет даже нелегальной организованной власти, он вообще не картографирован. Она со своей командой должна путешествовать, наблюдать, изучать. И не вмешиваться.

Это никогда не срабатывает.

Первые проблемы начинаются сразу после того, как они с этой разномастной командой непрофессиональных наёмников покидают город. Как считается — «в поисках работы».

От силы в километре от вывески «Здесь заканчивается Новая Надежда» на них набрасывается банда оборотней. Алира успевает заметить, как блестят их глаза в предрассветном сумраке, а потом мир превращается в хаос. Наверное, они хотели просто «пощупать» новую банду — проверить, насколько те крепки, есть ли чем поживиться. Но для Алиры это уже не просто стычка. Это испытание.

Ситуацию несколько осложняет тот факт, что местные оборотни ездят на мотоциклах. По двое. Итого их в два раза больше, чем сейчас людей у Дакейры. Дождь льёт как из ведра, заливает глаза, делает землю скользкой. Воздух пахнет порохом, мокрой шкурой и машинным маслом от мотоциклов. Капли стучат по металлу, смешиваясь с рёвом двигателей. Кругом льёт дождь, так что трудно прицелиться, и первое, что она видит, — как крупные мужчины в коже спрыгивают с задних сидений, на лету превращаясь в ещё более крупных горбатых волков.

Вторая половина нападающих, оставшись в сёдлах, берёт их группу в подвижное кольцо и начинает стрелять. Мотоциклы рычат, как голодные звери, а пули свистят в воздухе, врезаясь в мокрые камни. Время от времени раздаётся злобный хохот — оборотни явно наслаждаются охотой.

Не то чтобы