Грязные истины - Ева Джеймин

Некоторое время спустя стук в дверь заставил меня вздрогнуть, и мое сердце забилось быстрее от прилива адреналина от испуга.

— Занято, извините! — Крикнула я. К счастью, загородный клуб был достаточно шикарным, чтобы иметь индивидуальные уборные, а не просто кабинки в большом туалете. Это означало, что я могла спрятаться здесь, не сидя на унитазе.

— Белла, это я, — ответил низкий голос, — впусти меня.

Застонав про себя, я подошла и открыла дверь. — Привет, милый, ты скучал по мне?

Хмурый взгляд Анджело был достаточно мрачным, чтобы страх рикошетом прошел по мне. Он причинит мне боль, если я его толкну? Честно говоря, я понятия не имела. В эти дни он был похож на зажженную динамитную шашку.

— Серьезно, Белла? Я оставляю тебя напять гребаных минут, а ты...

— Подвергаюсь нападению со стороны подруги твоей жены и ее бокала мерло? Да. Именно это и произошло. Удивлен? Потому что я — нет. Мы можем уже уйти? — Я боялась его и того, на что он был способен. Но я была физически не в состоянии сдержать свое отношение. Не с учетом того, насколько глубока наша история.

Он был так измучен, проводя рукой по свежевыстриженным волосам. — Черт возьми, — прорычал он. Затем снова посмотрел на мое залитое вином платье. — Да, я думаю, мы можем. Я появился, и тебя увидели. На сегодня этого достаточно.

Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что мои плечи поникли, и я даже не протестовала, когда Анджело схватил меня за локоть сильнее, чем было необходимо, быстро выводя меня из загородного клуба. Нам пришлось подождать несколько минут у входной двери, пока парковщик подгонит машину Анджело, и ни один из нас, казалось, не знал, что сказать. Это было глубоко неловкое молчание, даже после того, как машина подъехала и мы забрались внутрь.

— Итак, эм, о чем хотел объявить твой отец? — Спросила я, любопытство взяло верх над неловкостью, когда мы ехали обратно к особняку Риччи на берегу реки. К счастью, старшие Риччи, Джованни и Фиорелла, теперь жили в своем загородном поместье, так что все это было в нашем полном распоряжении. Без сомнения, именно поэтому Анджело так легко избегал меня.

Он взглянул на меня, пока вел машину, его татуированные руки крепче сжали руль, как будто он представлял, как задушит меня.

— Понятия не имею, — отрезал он. — Мы ушли до того, как он сделал заявление.

Я с трудом сглотнула. — Эм, у нас будут из-за этого неприятности? — Его семьясерьезно относилась к этому дерьму.

Анджело тяжело вздохнул. — У нас? Нет. У меня? Да. Но все будет хорошо. Просто… позволь мне отвезти тебя домой, и я все улажу. Вероятно, ты была права насчет того, что это плохая идея.

Сама того не желая, я рассмеялась. — Ни хрена себе.

Он снова взглянул на меня; на этот раз легкая улыбка изогнула его губы. — Ты сведешь меня в могилу, Белла.

Я прикусила губу с внутренней стороны, отводя взгляд в окно, чтобы избежать ответа. Ужасное чувство пронзило мою грудь, поскольку я была слишком уверена, что он имел в виду это буквально. Я вляпалась по уши с Анджело Риччи, и все, чего я хотела, — это с плачем броситься обратно в объятия «Беллероуз».

Они, должно быть, все ужененавидят меня. Даже Ретт...

Черт, как же больно.

пять

БИЛЛИ

С того инцидента прошло три недели, и единственная причина, по которой я вообще знала, что сегодня пятница, — это сегодняшний грандиозный сбор средств в пользу бездомных Сиены, благотворительное торжественное мероприятие в честь положения семьи Риччи как столпов этого сообщества.

Ирония судьбы, учитывая, что восемьдесят процентов их дохода было получено незаконным путем, и только двадцать процентов — легальным через их рестораны. Они были одержимы тем, чтобы выглядеть образцовыми гражданами, прочно закрепившимися в высших кругах Сиены, и ни один человек не мог — и не осмелился бы — встать у них на пути. Тем более какая-то дешевая любовница их сына.

Слова Джованни, не мои.

— Ты проследишь, чтобы она была там, демонстрируя будущего наследника, — прорычал он Анджело после того, как я предположила, что, возможно, мне лучше не появляться. Глава семьи Риччи прилагал огромные усилия, чтобы никогда не обращаться ко мне напрямую.

— Ты же знаешь, что там будет Ви, — напомнил Анджело отцу. — Может быть, будет лучше отложить драму на другой вечер.

Его жена. Его гребаная жена собиралась быть там, черт возьми. Худшей идеи, чем эта, еще никогда не было, а учитывая соглашение, которое заключили мы с Анджело, это говорило о многом.

Подавив желание заговорить снова, я скрестила руки на груди и вздохнула, еще глубже погружаясь в себя. Последние два с половиной месяца я медленно теряла частички того, кем я была. Кусочек за кусочком. Капля за каплей. Я выплескивала свою боль в слезах и душевной боли, страдала молча, крича и рыдая в подушку, а теперь я оцепенела.

Иногда я жалела, что не подставилась под одну из тех пуль там, в ресторане. Лучше я, чем Лиз. Она не заслуживала смерти и, вероятно, продолжала бы вести хотя бы наполовину приличную жизнь. Во всяком случае, не как чья-то пленница с тикающей бомбой над головой.

— Не задавай мне больше вопросов, черт возьми, — рявкнул Джованни своему сыну и наследнику. — Если ты не придешь сегодня вечером, я обещаю, будут серьезные последствия. Мы никогда не можем позволить им узнать, что в нашей броне есть трещины, иначе они уничтожат нас.

Очевидно, выставлять напоказ свою беременную любовницу было прекрасно, ни щелочки не было видно, но боже упаси, спрятать ее в доме, когда шло мероприятие. И сразу повсюду одни трещины.

В следующее мгновение Джованни исчез, и я не почувствовала, как напряжение покидает меня, как это было бы несколько недель назад. Я перестала чувствовать облегчение в любом виде. Теперь остались только боль и долг. И если этот долг не оправдает себя, я даже не могла найти в себе сил переживать из-за этого.

Отсутствие страха перед собственной смертью начинало беспокоить меня. Или, по крайней мере, беспокоило бы, если бы у меня действительно оставалось хоть немного сил.

— Белла, — сказал Анджело достаточно громко, чтобы я поняла, что он обращается ко мне не в первый раз. — Что с тобой не так?

Медленно моргая, я попыталась вернуться в свое собственное тело. Это было почти так,