Игра в измену - Мари Соль

Я долго сижу неподвижно на веранде. Как будто приросла к этому месту.

Затем поднимаюсь и, прихватив полотенце, иду внутрь. Проходя мимо гостиной, я слышу его бормотание по телефону. С кем он говорит?

Я прислоняюсь к стене и внимательно слушаю…

— Да! Нет… Нет, тебе лучше сейчас не предпринимать никаких действий. Я пытался! Я ещё раз попробую… Насчёт тебя пока не спрашивал… Люда, пойми, ей нужно время! У неё просто шок. Ты бы как повела себя на её месте? Мы облажались! Мы просто с тобой облажались.

Я ничем себя не выдаю. Ходить бесшумно — моя привилегия.

— Летаешь по воздуху, — так говорил Зимин.

Не в пример мне, Люда вечно топала, как бронтозавр. Как он там сказал? Доминировать? Да, уж! Из меня доминант никудышный. А вот из Людмилы…

— Нет… О разводе пока не говорила. Люд! Я перечислю на счёт… Не волнуйся. Нет, дети у бабушки… Завтра. Я передам! Поцелую обоих.

В какой-то момент у меня возникает довольно острое чувство, что я — лишняя в этом уравнении. Он говорит с ней, не со мной. Она просит его поцеловать наших детей. Моих детей! И мои дети привязаны к ней накрепко. Ещё неизвестно, как близнецы отреагируют на отсутствие дома Люси.

Слёзы опять застилают глаза. Мне охота исчезнуть. И я ненавижу её сейчас больше, чем мужа! У неё нет своих детей, так она решила присвоить моих. У неё нет мужа, и она решила забрать моего.

«Она с полуслова меня поняла», — вспоминаю отрывок из его пламенной речи. С полуслова! Его. И детей с полуслова. А я? Кто такая я в этом доме? И кому я нужна?

Ухожу наверх, закрываюсь в ванной. Включаю воду. И плачу. Развод. И пускай идёт к ней. Пусть живут вместе! Я добьюсь опеки над детьми. Заберу у него этот дом. Прокормлю себя. А на детей он будет платить алименты. Вот и всё. И сказочке конец. Мой принц оказался извращенцем. Остаётся надеяться, что эта дичь не передаётся по наследству.

Глава 6. Неси крепыша

На следующий день я вижу не только вывеску, но и шары. И не просто шары! А шары в форме стакана с пивом. Контингент соответствующий. Сплошь мужчины. Кто-то приехал на байках, которые припаркованы тут же. В честь чего я решаю оставить свой транспорт в стороне от этого безумия.

— Итак, девочки! Все в сборе? Начнём? — говорю, заходя в зал для йоги.

Сегодня моя группа. А вообще, у нас есть ещё два тренера. Работаем по переменке. Есть йога для беременных, а также для начинающих.

Мой курс йоги для знатоков. Здесь, в нашей маленькой группе, уже все свои. Мы вместе начинали, еще, будучи малознакомыми друг другу. А теперь дружим с некоторыми, довольно тесно.

— Анют, а что это за контора у нас по-соседству открылась сегодня? — интересуется Инга, моя ровесница.

— Она не сегодня открылась, — бросаю я коврик на пол, — Они уже все выходные гуляют! Девочки со вчерашней группы сказали, что просто невозможно сосредоточиться.

— Нет, ну надо с этим что-то делать! — возмущается Женя, которая чуть старше нас всех.

— Ну, а что ты сделаешь, Жень? Неотёсанные мужланы! Они даже не поймут, о чём речь, — говорю я.

Включаю музыку, делаю чуть громче обычного. Хотя за стенкой так орут, что даже этого мало. Сажусь на коврик и принимаю асану.

Хватает меня ненадолго. Сосредоточиться не получается, от слова совсем! Какая уж тут медитация, если они ещё и врубили какой-то тяжёлый рок?

— Нет, ну это уже, ни в какие ворота, — шепчу себе под нос, и, решительно встав, направляюсь к двери.

— Ты куда, Ань? — интересуются девочки.

Они тоже поднимаются, все, как одна.

— Пойду, попробую успокоить! — придаю себе решимости. Но колени дрожат. Сколько их там? И в каком они состоянии? Пьяные, небось?

— Может, лучше полицию вызвать? — щурится Ася, поправляя очки на носу.

— А толку-то? — отвечаю, — Время детское! Что они сделают им? Пальчиком погрозятся?

— Ага! — соглашается Тоня, — Ещё и полиции пива нальют с собой. Так те глаза закроют на все нарушения.

— Ань, мы с тобой! — в один голос щебечут они. И, сгрудившись кучкой, внушают надежду на лучшее.

Мы все вместе, пересекаем небольшой холл, разделяющий наши помещения. Дверь в подсобку находится сбоку. Я стучусь, как положено. Но за музыкой не слышно этого стука.

Открыв дверь, мы «втекаем» внутрь по одной. И вновь обретаем решимость лишь только все вместе.

Внутри воняет… Нет, я бы даже сказала, смердит! Наверное, так пахнет хмель? Я этот запах ощущаю повсюду с тех пор, как они появились здесь. Внутри стоят бочки, те самые, деревянные. Веники какие-то висят над головами, куча разных стаканов, бутылок, холодильники. Чего здесь только нет…

Из главного зала пивбара доносится смех. Он мужской! Ну, само собой.

Мы с девчонками смотрим друг на друга, ощущая себя амазонками, вступающими в неравный бой с гамадрилами.

Я беру на себя смелость первой выйти на свет. Мужские физиономии, которых здесь, наверное, штук десять, как минимум, тут же прекращают безумно ржать и оборачиваются ко мне.

— Опа! Девчонки!

Девочки дружно сочатся внутрь зала и располагаются с обеих сторон от меня.

— Значит так, — говорю, найдя взглядом их «главаря». Так сказать, вожака волчьей стаи, — Если вы ничего не знаете о культуре соседства, то я вас просвещу! Вы не одни в этом здании! Я плачу такие же точно деньги за аренду зала, как и вы. Но я хоть раз мешала вам? Я хотя бы разочек напоминала о себе? Нет! Но вы, будучи здесь всего каких-нибудь несколько дней, уже успели так осточёртить…

— Эй! Пахан, эт кто?

— Чё, в честь открытия девочек заказал?

— Вот так сюрприз! — тянут пьяные рожи.

— Ребят, спокойно! Коней осадили! — встаёт из-за стойки «Пахан». Это так они его называют? Павел? Паха — Пахан. А ему идёт!

— Это, — произносит он, подойдя и раздвинув собою девчонок, — Моя наидражайшая соседка по бизнесу, я не побоюсь этого слова, гуру медитации и фэншуя! Йогиня и практик, каких поискать! Великолепная и неповторимая Анна Аркадьевна! Прошу любить и жаловать!

Раздаются аплодисменты в мою честь. Я даже как-то теряюсь…

Все мужики, что только что отпускали сальные шуточки в адрес нашей девчачьей компании, принимают вид церемонный и почти интеллигентный.

— Прошу вас присоединиться к нашему скромному празднику, — приглашает хозяин, — Всех вас, дорогие и прекрасные женщины! У нас и пиво для вас есть специальное, женское.

Девчонки, польщённые этой заботой, теряют решимость, одна за