Игра в измену - Мари Соль

— Ну…, - я опять тяну время, — Это как получится.

— Но она же вернётся? — округляет дочка глаза, и в них такой ужас, что я не могу ей ответить. Точнее, могу! Но только соврать. А сказать, что Люси не вернётся, это выше моих сил.

— Д-да, само собой, — заверяю.

И спешу поймать Ваньку, чтобы расцеловать его в румяные щёки. Они с сестрой абсолютные антиподы по характеру. Машка взбалмошная и очень капризная. Наверное, ещё потому, что девчонка?

А Ваня очень собранный и всегда чрезмерно спокойный. Но связь между ними такая, что диву даёшься. Так, к примеру, если один упадёт в одном конце дома, то другой, даже не слыша и не видя этого, мгновенно вскакивает и озабоченно вертит головой в поисках своей «половинки».

Шустрик, наш рассел-терьер, неугомонный и гиперактивный, и сейчас продолжает носиться из комнаты в комнату. В зубах у него вижу ту самую кость…

— А ну, отдай! — пытаюсь забрать, сев на корточки.

— Мам, ты зачем отбираешь? Это же его любимая! — протестует Ванька.

Да и Шустрик не спешит расставаться с игрушкой. Так впился зубами, что и не вырвешь. Как крокодил, честное слово!

Утратив надежду, я встаю в полный рост и замечаю взгляд Димки. Он смотрит на Шустрика, а затем на меня. Я поднимаю брови вопросительно. И усмехаюсь краешком рта. Муж опускает глаза, и кадык у него на шее нервно дёргается…

Когда мы остаёмся одни на кухне. Я строгаю салат и варю макароны. Проще простого заставить ребят есть овощи, смешав их с любимыми «бантиками» Машки и любимыми «ракушками» Ваньки. Пожарю котлеты, уже готовые. Как-нибудь продержимся, пока не найду новую домработницу.

— Спасибо, что съездил, — решаю сказать.

Димка стоит, опираясь о тумбочку:

— Ань, ты о разводе серьёзно?

Я поднимаю глаза на него, заправляю прядь за ухо:

— А у нас есть другие варианты?

Он смотрит пронзительно:

— Ну, варианты всегда есть, просто…

В этот момент входит сын. Старший. Максим — вылитый Димка в юности. Такой же длинноногий и худощавый, так же немного сутулится, и вечно не знает, куда деть руки. Сейчас они у него в карманах шортов. Не вынимая их, он садится за стол.

— Как Лиза? — спрашиваю я, — Уже вернулась?

Лиза — это его девушка. Нет, конечно, ничего такого! В смысле, они ещё не спят. Слишком мелкие. Но всё же любовь, поцелуи и болтовня перед сном… Всё это в избытке.

— Нет, — отзывается Макс, — Ещё зависает с матерью в Эмиратах.

Я вздыхаю. Мне бы тоже умчаться куда-нибудь! Будь у меня взрослая дочь и уйма свободного времени, так бы и сделала…

— А мы в этом году поедем к дядь Жоре на Чёрное? — интересуется сын. Имея ввиду своего дядю, младшего брата Димки.

Я перевожу взгляд на мужа. «Ну, скажи уже что-нибудь?», — просит мой взгляд.

Он, хмыкнув, произносит:

— Маловероятно, что в этом году получится. У меня два проекта как раз на июль, а у мамы твоей, — он делает паузу и смотрит на меня, — Ремонт в её студии.

Мне кажется, или слово «студия» он произносит снисходительно? И вообще, всегда, если речь заходит о моей работе, Димкин тон становится вот таким. Конечно! Ведь это же у него — серьёзное дело. Дома строить. А я просто ауру людям очищаю, помогаю им избавиться от тягостных мыслей. Мне бы самой кто помог…

— Ясно, — то ли с досадой, то ли с радостью, произносит Максим, — А можно я на следующий год с пацанами на море махну? Мы скинемся, снимем домик на пятерых?

Димка вздыхает:

— Посмотрим.

«На следующий год», — грустно думаю я. Что будет? Не известно. Будем ли мы ещё семьёй на следующий год? Или расстанемся.

Когда, повернувшись, ловлю Димкин взгляд, то читаю в нём те же вопросы. Про себя усмехаюсь: «Посмотрим» — хороший ответ. На все случаи жизни.

Глава 9. Я же мать

Мы не старались изолировать детей. И даже наличие нянечки не отменяло детсад. Правда, там наши Машка с Иваном проводили в общей сложности времени меньше, чем другие дети.

Но, на мой взгляд, им было важно социализироваться, войти в среду сверстников, получить навыки общения, особенно, перед школой.

Так что, последний год они посещали старшую группу детсада, с утра до полудня были там, а затем Людмила их забирала. Что они делали дальше, зависело от обстоятельств. Гуляли, лепили куличики, снежных баб, учились читать, писать и считать. За это спасибо!

Так что, ехать в детский сад для обоих не в новинку. Правда, оба удивлены, так как в мае у них был своеобразный выпускной. Репетиция «взрослой жизни». На выпускном фигурирует Люда. А вот папы там нет! Он, как обычно, был занят.

— Мам, ну зачем? — канючит Ванька с заднего сидения, — Почему нам нельзя просто посидеть дома?

— Потому, что нельзя! — говорю, — Дома никого не будет.

— А Максим? — докучает сын.

— Он не станет за вами присматривать. У него свои дела, — говорю.

Макс уехал с утра, чтобы сбежать от ответственности. Хотя, знаю, попроси я его, посидел бы! Но речь не об одном дне, и не о нескольких. Возможно, о месяце даже, или того больше.

— Ну, а зачем тогда папа нас у бабушки забрал? Тогда бы жили с бабушкой! — вынуждает сын искать всё новые оправдания. Умные не по годам! Им нужно сразу в пятый идти.

Машка спереди, пристёгнутая, с девичьим рюкзачком, на котором болтается кролик, как будто вообще не проявляет интереса к происходящему. Мне кажется, ей даже нравится эта идея! Отправиться в сад, посмотреть «свысока» на малышню, которой ещё далеко до неё.

Боковым зрением я вижу, как дочь достаёт из рюкзачка своё маленькое, блестящее зеркальце… Она у нас как сорока, обожает всё блестящее! А затем и ещё что-то маленькое.

Улучив момент на светофоре, я смотрю на неё. И вижу, что Машка увлечённо красит губы, глядя в зеркальце.

— Маша! — удивляюсь я дочери, — Это что такое?

— Это детская помада! — демонстрирует Машка перламутровый блеск на губах, — Одобрено единорогами!

— Ты где это взяла? Я не помню, чтобы я покупала тебе, — хмурю брови.

— Это Люси мне купила, — признаётся Машка.

Я вцепляюсь в руль, чтобы снизить градус нервозности. Значит, Люси?

— Дай сюда! — говорю и протягиваю дочери ладонь.

Она кладёт розовый тюбик с пони, думая, что я просто хочу посмотреть. А я прячу его в карман джинсов.

— Мам! — возмущается Машка.

— Тебе ещё рано краситься, — проявляю характер.

Машка тоже свой проявляет. А он у