Игра в измену - Мари Соль

— И ничего не рано! Это же детская косметика! Она не вредная!

— Кто тебе такое сказал? Любая косметика вредная! — спорю я с дочерью.

— Это Люся сказала, — сцепляет она ручонки на груди и недовольно смотрит перед собой.

Люся, значит? Всюду эта Люся! Куда ни плюнь. И всё-то она знает! И всему у неё есть объяснение.

Я опять ощущаю себя третьей лишней. Нет, это просто уму непостижимо! И как я могла допустить такое? Чтобы моё место в сердце младших детей, в постели мужа, заняла эта дрянь с толстой задницей?

— Не всему, что говорит Люся, стоит верить, — пытаюсь держать себя в руках.

Ненавижу её! Но ведь я сама виновата. Я так доверилась ей, так открылась. А она…

— Она хоть что-то говорит, а ты вообще ничего! — возмущается дочка, — С ней интересно всегда, а с тобой…

Я не трогаюсь с места, пока не сигналят. Подъехав к детсадику, где нас уже ожидает воспитательница, я вытаскиваю детей из машины. Ванька уходит, привычно чмокнув меня в щёку. А Машенька…

— Маш! — кричу ей вслед.

Но дочь лишь поправляет свой рюкзачок, демонстрируя полное безразличие.

«Мать — это я!», — повторяю как мантру, по пути на работу, — «Это мои дети, мои».

Да, уж! Душевного равновесия мне сейчас ой, как не хватает. И как же в таком состоянии я могу обучать людей медитации? Но всё-таки, как-то умудряюсь настроиться на позитив и провести две группы подряд.

Дальше меня сменяет другая тренер. А я отправляюсь в туалет. Стоит сказать, что туалет у нас общий. Точнее, раньше он был только наш! А теперь…

Когда выхожу, то сталкиваюсь нос к носу с Павлом. Он сегодня одет по-другому. Рубашка, джинсы без прорезей.

— Встречал инспектора, — комментирует свой прикид.

— И как? Всё в норме? — интересуюсь дежурно.

— А то! — он подмигивает мне, — Как самочувствие, кстати? Голова не болела с утра?

Я вспоминаю наши посиделки на веранде. И невольно улыбаюсь.

— Нет, всё отлично. Даже удивительно!

— Ну, так! — с гордостью выпятив грудь, произносит он, — Натурпродукт! Собственного производства, с соблюдением всех технологий.

— Павел, — интересуюсь я робко, — А вы всерьёз? Ну… насчёт веранды?

Он оживляется, проводит рукой по лбу, зацепив курчавый чубчик:

— Да, конечно! Мы с ребятами уже и освободили её для вас. Идём, покажу?

Не дожидаясь ответа, он уходит. И мне ничего не остаётся, кроме, как следовать за ним на веранду.

Мы выходим на деревянный настил. Здесь навес и перилла. Даже в дождь можно уютно устроиться.

— Вот, — обводит рукой.

— Что? — пожимаю плечами.

— Ничего, — констатирует он, — Всё убрали. И диваны и столик. Так что, стелите свои… что у вас там? Ковры, или подстилочки. И йогируйте на здоровье.

Я усмехаюсь этому слову. Йогировать.

— Я думаю, что…, - вырывается невольно, — Как-то узаконить этот факт? Ну… чтобы потом не было проблем.

Он смотрит на меня вопросительно. А затем ухмыляется:

— Не доверяешь?

И опять… Спадает налёт формальности, и какая-то связь между нами. Как в тот вечер, вот здесь. Когда мы сидели, свесив ноги наружу. И он смотрел на меня, пытаясь угадать мой возраст…

— Жизнь научила не доверять никому, — говорю.

— Ну, — произносит он задумчиво, не отводя от меня глаз, — Иногда нужно довериться. Но, если ты хочешь… Если тебе будет так спокойнее. Мы, конечно, всё узаконим. Подпишем. И оформим в лучшем виде.

— Спасибо вам, Паш! — говорю я.

— Тебе, — подмигивает он, опять вынуждая меня покраснеть.

— Тебе спасибо, — киваю.

Он ставит руки в бока и надувает грудь колесом, втягивая воздух в себя. Я тоже делаю так, закрываю глаза. Солнечный лучик скользит по мне, нежно трогает щёку.

— Муж сильно ругался? — слышу неожиданный вопрос.

Открываю глаза.

— Нет, не сильно.

Так охота рассказать о том, что у нас с мужем проблемы. Что он в принципе, не имел никакого права ругаться на меня! После того, что сделал сам…

Кстати, где-то там, на газоне, возле парковки, моё колечко. Стоит его поискать? Если никто не нашёл, и не присвоил себе.

Паша смотрит на часы. Те у него на запястье, такие огромные…

— Щас пожарник придёт! Пойду встречать.

— Удачи, — улыбаюсь, и наблюдаю, как он удаляется.

Глава 10. Это ты виновата

Когда приходит пора забирать близнецов, я затарилась разными вкусностями. Которые обычно не позволяю им есть просто так. К примеру, ведёрко с мороженым, ждёт обоих в багажнике! А ещё любимые Машкины крекеры. Знаю, что дочь непременно оттает…

От того, что заезжала в магазин и стояла в очереди, немного припозднилась. И, когда приезжаю к детсаду, то торопливо выхожу.

Садик новый, большой, двухэтажный. Здесь на территории есть уютные беседки, игровая зона с препятствиями, а ещё карусель для младшеньких.

Я уже собираюсь нырнуть в главный вход, как вдруг…

В одной из беседок вижу занятную картину! Мои близнецы, Машка с Ванькой, сидят под «зонтиком», разукрашенным, как мухомор. На столе между ними и женщиной в тёмной рубашке с толстенной косой, лежит какая-то игра. Или что это может быть?

Они поочерёдно бросают кубики. Когда выпадает очередь Машке бросать, она прыгает и кричит. Вероятно, выиграла?

Я наполняюсь гневом, как опустевший сосуд вином! И мчусь на всех парах туда, забыв обо всём…

Людмила, лишь увидев меня, бледнеет и прекращает смеяться. Очки у неё на носу предвосхищают моё появление в кадре.

Дети оборачиваются. Машка кричит радостно:

— Люся вернулась! Вернулась!

А Ванька, склонившись над настольной игрой, пытается вникнуть.

Я крепко сжимаю ручки сумочки. И, чеканя каждое слово, говорю:

— Людмила, можно тебя… на секундочку?

Облизнув губы, Люда встаёт. Я уже и забыла, какая она… Неподъёмная! Кое-как выбравшись из-за стола, она подходит ко мне. Я кошу глазами в сторону. Она опасливо смотрит на близнецов.

— Мы сейчас, малыши! Посидите здесь! — говорю, — Только никуда не уходите, поняли?

Оба кивают. Ванька возвращается к игре, а Машка подозрительно смотрит на нас, когда мы удаляемся.

Рядом с Людмилой я всегда ощущала себя букашкой. Что в её внешности есть красивого, так это глаза и волосы. Первые, тёмного цвета, огромные и очень выразительные. Так, что никакую эмоцию не спрячешь надолго!

А вторые настолько густые, что конская грива и то не сравнится.

Когда отходим на приличное расстояние. Но такое, чтобы дети были в поле зрения, я нападаю:

— Какого чёрта ты сюда пришла?

Люся кусает губу и отводит глаза:

— Простите, Анна Аркадьевна…

— Ты не имеешь права сюда приходить, поняла? — я дышу, словно загнанный зверь. И готова убить её прямо сейчас. Если бы Машка сюда не