Игра в измену - Мари Соль

Он хмыкает с горечью:

— Ты знаешь, вот хрен его знает. До сих пор не пойму. Вроде всё нормально было. Потом она родила, отдалилась. Ну, я как раз занимался… Ну, то одним, то другим. Это сейчас я уже как бы стабилизировался немного. А тогда был точно, как говно в проруби.

Я усмехаюсь. И слушаю…

— Мы сняли с приятелем площадь. Сначала там замутили магаз, не пошло. Потом оптику открыли, тоже как-то не в тему. Потом эти, ну как их? Кровати массажные! Сначала это всё было в новинку, к нам попёр народ с искривлёнными спинами. Но потом все поняли, что этой хренью спину не выровняешь, кости не вправишь. Короче! Туфта это всё.

— Значит, деньги? — предполагаю.

— Наверно, — он пожимает плечом, — Как говорится, были бы деньги, а остальное приложится. Ну, я мало времени им уделял. Ну, им с сыном! Ну, Ленка меня ревновала. Решила проверить. Тупо, конечно! Подружку свою заслала.

— Это как? — недоумевающее хмурюсь.

Паша смеётся:

— А так! Сидим как-то раз с приятелем в баре. Ну, зашли, чисто расслабиться после работы. Пивка попить. Ну, так вот! Подкатывают к нам девчонки. Одна прям так и липнет ко мне. Ну, а у нас с Ленкой секса уже хрен знает, сколько не было нормального.

Я слушаю внимательно, а Паша немного краснея, уточняет:

— Нет, ну, в целом секс был. Но такой, знаешь? На отвяжись. Мне всегда приходилось выпрашивать. Как милостыню, блин! Ну, я держался, нормально. Всё понимал. Сам уставал, не до этого. А тут как бы выпили оба, ну и эта девчонка лезет ко мне, недвусмысленно так намекает на серьёзные обстоятельства. Ну, я и подумал… А что? Типа, разок на стороне. Переспали и разбежались. Даже имя её не запомнил.

— Переспали?! — вылупляю глаза на него.

Пашка стыдливо поджимает губу. И, глядя в пол, кивает отрывисто.

Я выдыхаю шумно, как будто всё это время держала воздух в себе.

— Ну, а чего она лезет? Чуть ли не прямым текстом мне предлагает по-быстрому! — тут же начинает он оправдываться, как будто я обвиняю.

— И она, естественно, рассказала об этом жене? Ну, в смысле, подруге своей?

— Да, конечно! — усмехается Павел, — Правда, подругами они быть перестали. Ну, она не сказала, что прям переспали. Просто намекнула, что я как бы готов был на сто процентов. Мало того! Она так всё обставила, как будто я сам к ней полез. Ты прикинь?

Я смотрю на него, закусив губу.

— Ну, я жене и ляпнул, что типа твоя подруга та ещё шлюха! В общем, сам сознался.

— Из-за этого развелись? — болезненно хмурюсь.

— Да, это было уже, наверное, последней каплей, — бросает Паша.

— А ты с этой подругой общался потом? — интересуюсь.

Он усмехается, прячет глаза:

— Спал пару раз. Ну, а что? Хотя бы какая-то компенсация.

Я не могу сдержать смех.

— Мужчины!

— Нет, ну а что? Я ж не насиловал! — объясняется Паша.

Ну, вот. Я снова забыла о своих проблемах. Под действием его рассказов мои мысли сбиваются в кучу и прячутся в угол, до лучших времён.

Мы сидим, развернувшись друг к другу. Я на коврике, а он просто на полу, подогнув одну ногу, а вторую вытянув.

На перилла веранды садится бабочка. Махаон, наверное? Я любуюсь ею. И не замечаю, как Пашка внимательно смотрит на меня. Ощутив его взгляд, вздрагиваю.

Он отводит глаза:

— Хорошо, — и шумно втягивает в себя воздух.

— Спасибо тебе за рассказ, — улыбаюсь, — Мне полегчало.

— О чужих проблемах слушать всегда интересно, — простодушно говорит он, — А ты, если захочешь, расскажешь потом о своих. Я с удовольствием послушаю!

Он подмигивает мне, и я снова улыбаюсь. Странно, что в этом человеке, при первой нашей встрече, я не обнаружила ничего интересного. А сейчас вижу.

Поднимаюсь и собираю вещи с веранды. Если дождь пойдёт, чтобы не намокли.

Паша тоже встаёт, разминает мышцы.

— Ты это…, - говорит он, — Кольца кальмаров солёные любишь?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю, а что?

— Да у меня там остались, просрочка. Не, ты не волнуйся! Там буквально пару недель. Они же сушёные, что им сделается? Просто продавать уже не могу, а выбрасывать жалко.

— Ну, если жалко, давай, — улыбаюсь.

Он выносит мне пакетик с закуской.

— Жалко, пиво не любишь, а то они хорошо под пивко!

Я качаю головой:

— Спасибо, боюсь растолстеть!

— От пива? Не смеши меня! — щурится Пашка, и, окинув взглядом себя, произносит, — Ты на меня не смотри, я такой от рождения.

Глава 14. Спокойной ночи

Как-то вечером, когда я уже собираюсь ложиться, в спальню заходит Димка. Я удивлённо смотрю на него. И на подушку в его руках.

— Разговор есть, — говорит он.

— А подушка тебе зачем? — уточняю.

Он смотрит на место сбоку от меня, которое пустует вот уже вторую неделю.

— Ну… думал, а вдруг?

Я машу головой и демонстративно взбиваю свою подушку, уложив её аккурат посередине.

Димка подходит и садится на край кровати:

— Слушай, Ань! Я в общем… Короче, я записался к сексологу. Ну, это такой врач, который занимается расстройствами сексуального поведения. И всякими там проблемами интимной сферы.

Я одобряю:

— Молодец, так держать!

Но это не то, о чём он хотел рассказать, очевидно.

Димка, глядя на пододеяльник, где в стиле жаккард вышиты розы, добавляет немного стыдливо:

— А ты не могла бы пойти со мной?

Я усмехаюсь:

— Ты боишься один?

Он, сдерживая раздражение, закрывает глаза. Кадык ходит по шее вверх-вниз.

— Не бойся, Димочка, это не больно, — продолжаю стебаться, — Дядя доктор просто оценит твоё состояние по пятибалльной шкале. Где «один» — абсолютно нормальный, а «пять» — абсолютный извращенец. Интересно, каким будет твой результат?

Я задумчиво поднимаю глаза к потолку.

Слышу, как муж выдыхает:

— Ань! Прекрати.

Я опускаю глаза на него. Он взбешён. Но мучительно держит в себе это бешенство.

— Там просто нужно вдвоём с партнёром прийти, чтобы результат был достоверным, и лечение действенным.

— Да что ты? — удивляюсь притворно, — Ну, тогда позвони Людмиле. Она же твой партнёр, а не я.

Я принимаюсь разглаживать простынь и готовить себе лежбище. Всячески давая понять ему, что разговор закончен. Но это для меня он закончен. А для Димки нет…

— Я хотя бы что-то делаю, а что делаешь ты? — слышу.

И замираю:

— В смысле, что я делаю?

— В прямом, — цедит он, — Я хочу сохранить семью, сохранить наш брак. И я над этим работаю!

— Так усердно, — вздыхаю, всплеснув руками, — Уже целый год. Не