Во главе синдиката - РуНикс

перехватило дыхание, когда он сглотнул, возможно, растроганный её прощением. Альфа понимал его. Она тоже простила его, так легко, словно зацикливаться на ошибках для неё было невозможно. Этот крошечный, изящный комочек жизни хранил в своём сердце столько прощения и любви, что он был поражён, что это не выплескивалось наружу. Даже в своём горе она знала, что такое благодать. Альфа думал, что уже не сможет влюбиться в неё сильнее, но она каждый день доказывала ему обратное, затягивая его всё глубже в пучину, даже не осознавая этого.

Она снова сжала руку его друга, и Альфа наблюдал, как этот крупный, смертельно опасный мужчина смягчился до такой степени, какой он раньше не видел.

Чёрт, она была волшебной.

И его.

— Иди сюда, радуга, — произнёс он, и голос прозвучал хрипловато, более хрипловато, чем ему хотелось.

Зефир повернулась к нему, обошла стол и плюхнулась ему на колени, как это стало для них привычным делом. Никто из его людей даже глазом не моргнул. На самом деле, после похорон они ещё больше сплотились вокруг неё, словно приняв её в свою странную семью. Зефир уволилась с работы и несколько дней провела дома, запершись с собаками. Её мать хотела, чтобы она развелась с ним, но она отказалась, что вызвало разлад, который ещё больше сказался на ней. Все видели, как она медленно погружалась в депрессию. Альфа пытался вывести её из этого состояния, но безуспешно. И, к его удивлению, его люди пришли на помощь. Они навестили её просто, чтобы узнать, как у неё дела, и незаметно сообщили о трудностях с документами в офисе. Отсутствие Гектора и его союзников действительно поставило компанию в затруднительное положение, но они могли нанять любую необходимую помощь. Однако, чтобы вытащить её из дома, они притворились беспомощными.

Зная о его трудностях с чтением, Зефир, не раздумывая, начала ежедневно приходить в офис.

И это помогло.

Работа, общение с людьми, взаимодействие с окружающими — всё это понемногу помогало. Она взяла на себя всю его бумажную работу, сотрудничая с несколькими его людьми, чтобы всё шло гладко, связывалась с клиентами и женщинами, писала электронные письма и стала тем человеком, к которому все обращались за помощью. Он знал, что она пытается отвлечься новой работой, оставляя свою прежнюю жизнь позади, и не винил её в этом. Его люди поставили для неё в кабинет отдельный, меньший по размеру стол и стул, обращённые к окнам и бескрайнему виду за ними. Они приносили ей обед из её любимого кафе на соседней улице. Они следили за тем, чтобы её стакан всегда был полон любого напитка, который она хотела. Если ей что-то было нужно, достаточно было сказать слово — и она это получала. Его люди, все оставшиеся из-за преданности ему, обожали её. Все они пережили много страданий и худшего в жизни, и каким-то образом они все вместе поставили перед собой цель сделать её снова светлой и счастливой.

Альфа любил и ненавидел это в равной степени. Он любил, что её так любят и обожают, как и положено, но ненавидел всё это мужское внимание к ней, хотя все они относились к ней скорее как к младшей сестре. Поэтому, когда она сидела у него на коленях, ему становилось легче дышать.

Он положил руку ей на бедро, нежно поглаживая её так, как, по его мнению, ей нравилось, чувствуя, как она расслабляется в его теле, когда он ласкает её.

— Гектор мёртв, — сказал Альфа и почувствовал, как она напряглась. Человек, которого она когда-то считала другом, оставил глубокий след в её душе. Он заставил её потерять любимого человека на протяжении десяти лет, а затем и любимую сестру навсегда.

Её карие глаза повернулись к нему, в них читалась невиданная ранее жёсткость.

— Он страдал?

Альфа кивнул, и она выдохнула, прижавшись к нему.

— Хорошо. Слава богу за того, кто так мучительно его убил.

Тот факт, что она желала ему жестокой смерти, говорил о многом. Он оставил эту тему и снова посмотрел на Виктора.

— Держи меня в курсе всех новых открытий. Я хочу знать всё.

Виктор чётко кивнул, затем резко развернулся и вышел из кабинета.

Альфа слегка расслабился, сосредоточив взгляд на женщине в своих объятиях.

— Как дела, радуга?

Зефир пожала плечами.

— Поговори со мной, детка, — мягко уговаривал он её, желая, нуждаясь в том, чтобы она общалась с ним, рассказывала ему, что происходит, потому что, чёрт возьми, он не умел читать мысли, и он не мог ей помочь, если не знал, что творится у неё в голове.

Она посмотрела на кольцо на пальце — кольцо, которое он подарил ей, не особо задумываясь, но которое почему-то идеально ей подходило. Он тоже посмотрел на него, гадая, были ли у неё дни, когда она жалела о замужестве с ним. Хотя она и говорила ему, что смерть сестры не его вина, он знал, что её родители, особенно мать, винили его и его вмешательство в их жизнь. Зефир ясно дала понять, что её прошлое настигло бы сестру независимо от того, был ли Альфа в их жизни или нет. И она ясно дала понять, что из-за сестры она всё равно оказалась бы вовлечена в этот тёмный мир.

Альфа всё это знал, но часть его задавалась вопросом, не сожалеет ли она о чём-то. Его присутствие в её жизни приносило ей только боль — и сейчас, и десять лет назад. Сначала она оплакивала его, хотя и не по его вине, а теперь оплакивала сестру, которую любила всем сердцем. Альфа даже не мог представить, каково это, ведь у него самого никогда не было брата или сестры. Его отношения с Данте сейчас хорошие, хотя и немного сложные, и это произошло слишком поздно, чтобы он мог понять глубину этой связи, с которой они росли. Но помимо этого, его жена теперь оплакивала потерю своей прежней жизни и, возможно, своих отношений с родителями из-за решения быть с ним.

— Со мной всё будет в порядке, — сказала она, обращаясь к их рукам, крепко сжимая его руку — свою круглую, мягкую и маленькую, а его — мускулистую, грубую и большую. И всё же она крепко держала его руку, сжимала её, успокаивая его таким образом, что сомнения рассеивались в его голове.

Он наблюдал, как она рассеянно вращала кольцо, а различные драгоценные камни отражались на стене в лучах солнца, создавая