Мы вместе ради кукурузы - Юлия Борисовна Жукова

Но сколько Азма ни вслушивалась, ничего, кроме комплиментов и согласования поз не услышала. Она даже немножко подсмотрела, подтянувшись к борту, но и языком жестов эти двое не пользовались. Хотя надо признать, зрелище было вдохновляющее, Азма даже подумала, что по возвращении во дворец стоит тоже найти себе светлого посимпатичнее, благо она-то сама узами брака не связана.

Однако потом лодка выплыла на стремнину, и висеть у борта стало опасно. Король отлично справлялся с порогами, но он же не учитывал, что между ним и ближайшим камнем могла быть ещё и Азма! Пришлось отцепиться, прилипнуть к камню и подождать, пока все лодки проплывут, а потом уже потихоньку выбираться, ползком огибая острые торчащие из воды зубы.

Однако скоро Азма столкнулась с новой проблемой: вверх по течению она не могла не только плыть, но даже идти. На мелководье ноги тонули в илистом дне, и течение заваливало её на спину, а крутые берега поросли таким густым ивняком, что не продерёшься. Она не могла всего этого учесть заранее: по сравнению с горными реками вода в этой казалась спокойной, а о такой гадости на дне она даже не подозревала.

Отчаявшись вернуться по воде, она осторожно вдоль берега миновала пороги и оказалась в глубоком омуте с пологими берегами. И на одном из этих берегов творилось таинство.

У самой воды сидел светлоликий, ясноокий эльф и плёл чарующую мелодию на струнах. Его фигуру освещали танцующие огоньки, и сочный, медовый свет сиял на золотых волосах, создавая вокруг эльфа волшебный ореол. Огоньки расходились кольцами, как круги от брошенного камня на воде, а затем, в такт мелодии, снова бросались к музыканту, образуя зигзаги, закручивались в спирали, складывались волной, прорастали цветочным орнаментом, какой Азма видела на одеяниях светлых. Музыка завораживала, манила к себе и звала то ли петь, то ли танцевать вместе с огоньками. Азма была готова немедленно пуститься в пляс и ждала только, когда светлый заметит её и позовёт присоединиться, потому что сама принцесса на мгновение оробела и замерла.

Золотой силуэт, колеблясь, отражался в воде, и Азма протянула руку, чтобы его коснуться. Янтарные блики заплясали на её мокрой коже. В морримских горах ей нечасто приходилось видеть что-то настолько красивое. Азме захотелось коснуться этого ночного миража, но она не решалась прервать таинство.

Но вот, после очередного немыслимого кульбита, мелодия завершилась, и наваждение спало. Светлый опустил пушистые ресницы и печально вздохнул, словно сокрушаясь о своём одиночестве. А Азма…

Азма вспомнила, что она сидит в воде посреди ночи и даже немного подмёрзла, а утром её хватятся во дворце, и тогда ей придётся очень много врать — королю, послу, другим делегатам... И не факт ещё, что удастся отвертеться. Нет, надо выбираться и возвращаться во дворец, вот только это прекрасное видение на бережку её увидит. Хорошо бы проплыть за поворот реки, но там может опять начаться такой берег, что не вылезешь. С другой стороны, если светлого немного обработать, может, он и сам Азме поможет? По виду он не стражник и не военный, скорее какой-то охотник, что ему за дело до причин, приведших Азму сюда. А Азма была вовсе не против применить свои чары к этому волшебному видению! Собственно, даже и без деловой нужды можно было бы приятно провести время…

Взвесив за и против, принцесса вышла из воды. Конечно, собираясь шпионить за послом, никакой одежды она не надела — зачем, если она думала, что всю дорогу проплывёт за лодкой? Одежда в воде очень мешает. Золото тоже не очень удобно, но по большей части всё, что болталось на Азме, было амулетами, подаренными королевой специально для её миссии: на выносливость, на остроту слуха, на удачу... Ну и кое-что, усиливающее её естественное обаяние тоже. Да и не оставлять же золото и драгоценные камни в покоях, где шныряют местные слуги. У короля они, наверное, не воруют, но делегация тёмных — это совсем другое!

Как бы там ни было, нынешний наряд Азме прекрасно подходил: тем легче будет очаровать светлого. Во всяком случае, ни один, даже высокородный тёмный, кому Азма являлась в своём боевом облачении, не нашёл в себе сил ей отказать.

Сначала всё шло хорошо. При виде Азмы светлый распахнул свои прекрасные глаза цвета леса, замер и даже лютню выронил. Правда, потом он зачем-то отвернулся и на Азму смотреть перестал. Возможно, поэтому чары принцессы не сработали на нём должным образом, и светлый внезапно вспомнил о каких-то правилах и приказах.

— Вы не можете без сопровождения перемещаться по королевскому лесу, — бубнил этот солдафон. А раз у него были приказы на счёт делегации, значит, он всё-таки какой-то служивый, хоть и одет не по форме стража. Разведчик? Нет, для разведчика слишком легко смущается. Так мило! У него ещё и уши розовели! Азма не помнила, когда последний раз видела искреннее смущение. Из тёмных его выколачивали ещё в детстве, потому что пока ты смущаешься, более наглые всё захапают себе!

— Я обязан проводить вас во дворец, — продолжал занудствовать светлый, сверля взглядом ближайшее дерево.

Азма едва не выругалась. Если этот чересчур добросовестный служака доставит её под конвоем в досмотровый проход, к утру весь дворец будет знать, что принцесса куда-то отлучалась, да ещё и облачённая в одно только золото! Нет, она, конечно, наплетёт историю про интрижку, но — смотри выше, ей могут и не поверить, особенно после того, как она откажется называть имя своей пассии. Нет, надо или бежать от этого светлого, или его самого и вовлечь в ту интрижку.

— Может, лучше отведёшь меня в свою уютную норку? — игривым голосом предложила Азма, задействовав своё обаяние во всю эльфийскую силу, и плотоядно улыбнулась.

— За кого вы меня принимаете? — внезапно ни с того ни с сего окрысился светлый. — Вы, тёмные — отвратительные варвары, которых король терпит на своей земле только ради сохранности наших обозов!

Азма обомлела. А всё так хорошо начиналось! Она тут распинается, тратит на этот дубовый черенок своё царственное обаяние, а теперь оказывается, она ему рожей не вышла? А не многовато ли парниша о себе возомнил? Он сам-то кто, стражник какой-то или просто погулять вышел? Хотя он что-то говорил про королевский лес... Смотритель леса? Как-то у светлых это называется — егерь! И