Демон Ледяных Звезд - Виктория Олейник

тети снова подернулись пеленой. Меня всегда немного напрягало это, этот ее взгляд, устремлённый в никуда. Она смотрела на небольшую поляну у подножия пушистой ели, но, кажется, даже не заметила, как с ветки вспорхнула ворона.

— Меня никогда не слушают... Я же говорила, нельзя вам пока сюда! До Хрустальной Луны. Однажды она взойдет, и тогда минуют тревоги...

— Хрустальная луна? Недавно красная была. А еще раньше синяя. Еще немного, уверена, появится лимонная луна. — Я одернула рукава, кутаясь и припоминая заголовки новостей. — Может, она даже будет в дырочку, как сырный шар. Все-таки о чем ты?

Помявшись, пожилая женщина вздохнула и покачала головой.

— Я стара, как сам мир. Я слышала эту легенду с детства. Она передалась мне от матери, а той от ее матери. О древнем проклятом замке посреди бескрайней пустоши. Замок заброшен, одинок и проклят, а его хозяин стережёт Грань, границу живых и мертвых. Там, куда даже самые страшные существа боятся заглядывать…

У тети был плавный, красивый голос. Я ощутила, как сами собой закрываются глаза, и встряхнула головой, но боюсь, не слишком преуспела. Возможно, это все потому, что ночь у меня была тревожной. Едва сомкнула глаза.

— Там, на краю бездны, мертвые тени жаждут прорваться к жизни и свету. Они устали ждать и устали томиться за краем миров. Если они смогут ступить на земли живых, все миры ждет крах! — Тетя обрисовала руками большой круг. — Смертные и бессмертные исчезнут под их напором, вот почему хозяин замка ищет свою судьбу...

Перед глазами вспыхнул хрустальный замок на высокой горе. Бескрайние снега у его преддверия хранили мёртвое молчание, лишь поземка тихо шуршала по тропам, увитым густыми зарослями шипов и терния...

Одинокая фигура мужчины заставляет меня остановиться. Он — продолжение замка, такой же невозможный, с белыми волосами, в красивой бело-золотой мантии… Его лицо полускрыто маской, и, кажется, будто он не видит меня, однако лёгкий скрип снега под моей ступней заставляет его обернуться. Ветер отбрасывает назад его белые волосы, в его льдистых глазах сумрак и тьма...

Но он видит меня, смягчается и протягивает руку...

— Бойся его. Бойся их. Бойся их всех. Тайное зло водится в этих лесах. Они подстерегают путников и забирают их с собой. Своры огромных собак сопровождают их, эти существа красивы... Но и ужасны... Иногда за ними идут черные медведи, жаждущие крови и плоти...

— Теперь понимаю, почему мне вечно снятся тут кошмары! — раздался басовитый голос прямо над ухом, и беловолосый мужчина из моего внезапного сна рассыпался на сотню сияющих искр.

Ой, заснула! Я сердито посмотрела на подкравшегося брата.

— Напугал! Ты чего над ухом кричишь? — шепотом возмутилась.

— Сама сказала, напугать хотел. Не мне же одному в ночной тиши пугаться? — Брат прищурился, лениво отбросив со лба волосы.

Если бы не кривлялся, мог бы прослыть красавцем! В нем была нотка небрежности и самоуверенности, если не сказать самовлюблённости. Которая на многих девушек действовала, как маячок. У Темки не было отбоя от девушек в родном городе — и сейчас наверняка тоже не будет. Вот спорю, этот везде найдет себе интересное занятие.

— Уже восемь. Я тебе сумку захватил. Готова к вузу?

Я вздохнула, с неохотой вырываясь из внезапного сна. Мне не хотелось ни в какой вуз, ни в новый, ни в старый. Мне бы под одеяло, к волшебным сновидениям... Может, хоть дневной сон обойдется без слишком волнующих сновидений, полных страсти и вожделения.

— Нам правда пора, тёть. А то опоздаем совсем, — повинилась я, сожалея, что приходится отказываться от беседы.

Конечно, в разных вариациях я слышала эту сказку тысячи раз, просто сейчас она... заиграла какими-то новыми красками. Одновременно чарующими и жутковатыми, что ли.

— Мы будем к пяти. Наверное, занятия уже закончатся. Может, зайти в магазин, что-то купить?..

— Тея! — Тетя резко схватила меня за руку, не отпуская. Сощурилась, заглядывая в мои глаза. — Никому не доверяй, хорошо? Сколь бы прекрасны ни были, как бы ни очаровывали...

— Я буду осторожна, — заверила.

— Кулон?

— На мне, — поняла я без лишних слов и продемонстрировала тете черный камень.

Тольке тогда она расслабилась. Ее пальцы соскользнули с моей руки, она выглядела так, будто была крайне недовольна, что меня приходится отпускать.

— К пяти, — ворчливо отрезала она. — И чтобы сразу домой! А то украдут вас еще. Как стемнеет, они...

— Выходят на охоту, — развеселился брат, настойчиво оттягивая меня в сторону. — Пока, теть! Склонившись ко мне, он быстро зашептал: — Пойдем быстрее. А то я скоро поседею от таких рассказов... Скажи, тебе та псина не снилась ночью? Со мной она чаи распивала и говорила, что на тарелке косточки соседа...

— Тема, — осуждающе наморщила я нос.

— Ну что Тема? Я вдохновился вчера! Если увидишь балалая с медведкой, тьфу, медведя с балалайкой, сообщи, будь добра! Я второго такого нежданчика не перенесу...

7

Остановившись у нового для меня вуза, я долго смотрела на покосившуюся вывеску. Старенькое, обветшалое здание все-таки казалось по-своему уютным. Уютнее, чем на промозглой улице. По крайней мере, внутри тепло.

Но учеников совсем немного. Изредка студент-другой нырял в здание, иногда кто-то оглядывался на меня.

Вздохнув, я понуро зашагала к двери, за которой скрылся брат. Дотронувшись до ручки, замерла; ворона, раскричавшаяся на ветке, надрывалась так сильно, что не обратить внимания на нее было невозможно. Как интересно! Птица была абсолютно белой, никогда не видела белых ворон.

— Эй? У меня нет с собой еды, — тихо шепнула ей, на что птица раскричалась еще громче.

Не знаю, в чем причина, но стало не по себе. Тревога коснулась сердца — хотя, оглянувшись, и не нашла ее причин, но все-таки поспешно дернула ручку двери. В здании безопаснее, что-то было не так на притихшей улице.

Снежинки ворвались в помещение вслед за мной, я потопала сапожками, сдунула с ресниц иней. В помещении и впрямь стало спокойнее, как будто угроза временно миновала.

— Мне на первом. На. Тебе на второй. — Брат, успевший сгонять в деканат, бросил мне