Корица, вино и немного желания - Элис Рид

решение человека, которому я заранее отдала право подтвердить мой талант. Я назвала это «посмотреть внимательнее» и тем самым сделала намерение почти приличным.

Фотограф попросил всех сдвинуться к окну.

Кто-то переставил поднос.

Когда я увидела царапину снова, бокал был в руке Тома.

— Не пей!

Он уже сделал глоток.

Том посмотрел на вино, потом на меня.

— Настолько плохое?

Я забрала бокал.

— Ошибка подачи.

— Мара.

Корица уже проступила в воздухе. У него покраснели скулы, дыхание стало чуть быстрее. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Тебе жарко? Голова кружится?

— Мне три года не хватало твоих вопросов, произнесённых как обвинение.

— Том, что ты сейчас чувствуешь?

Он посмотрел так прямо, что все заранее приготовленные реплики стали декорациями.

— Что ты всегда была для меня заметной. В зелёном платье, в школьной постановке, в тот день, когда бросила в меня яблоком. Особенно когда делаешь вид, что чужой взгляд решает, существуешь ты или нет.

Я оглянулась. Никто не слушал; фотограф командовал у окна.

— Тебе нужно уйти домой.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Нет. Я прошу тебя уйти.

Том сжал челюсть, но кивнул.

— Хорошо.

Он поставил бокал и ушёл. Состав не сделал его послушным: на пороге он остановился и сказал рабочему не оставлять кабели под дождём. Потом уехал на бордовом пикапе.

Я осталась у подноса с флаконом в сумочке и намерением, которое промахнулось адресатом, но не исчезло.

Паника предложила три плохих решения сразу: броситься за Томом, вылить остаток в ближайшую вазу или объявить всему залу, что один из бокалов испорчен. Последнее спасло бы людей, но потребовало назвать состав. Первое оставило бы остальных рядом с подносом. Я выбрала четвёртое.

Подняла бокал Тома и улыбнулась официанту.

— Господин Белл обнаружил, что это вино теплее, чем следует. Унесите весь поднос на кухню и не подавайте, пока я не проверю бутылку.

Мужчина подчинился не потому, что я была ведьмой. Я говорила как женщина, привыкшая, что её слушают, и уже протянула руку к подносу, будто решение приняли хозяева дома. Хитрость иногда была просто скоростью, с которой ты создаёшь для окружающих удобную версию порядка.

На кухне я сама вылила пять обычных бокалов в сливную ёмкость, отметила бутылку мелом и заставила повара убрать её. Заражённым был только один напиток, но лишние меры купили мне время. Флакон с остатком вернулся в сумочку. Его вес казался заметным всем, хотя стекло было не тяжелее помады.

Когда я снова вошла в зал, фотограф уже расставлял гостей у окна. Дэниел Восс стоял в центре, нетерпеливо ожидая тишины. Можно было воспользоваться суматохой и заговорить с ним. Я приблизилась по краю группы, выбрав место, откуда он увидит красное платье сразу после вспышки.

— Мисс Морвейн, шаг вправо, — попросила ассистентка. — Вы закрываете макет.

Я шагнула. На снимке осталось платье, не лицо.

Восс поблагодарил Тома за помещение, не заметив его отсутствия. Мужчина, которого я собиралась очаровать магией, обсуждал с оператором страховку от дождя и ни разу не посмотрел к столу. Ошибка бокала была случайностью. Всё остальное — моим решением.

Нив нашла меня у лестницы. На ней было серо-голубое платье, в котором она могла бы раствориться в сумерках, если бы не Соль за окном. Ворон ходил по балюстраде, наклоняя голову к свету.

— Где Том?

— Уехал.

— Ты дала состав?

Я не ответила сразу. В зале смеялись, звякала посуда, люди проверяли, достаточно ли важны для фотографа. Нив смотрела только на меня.

— Бокал взял не тот человек.

Её пальцы сжали край рукава.

— Это не делает человека «не тем».

— Я знаю. Он выпил мало. Я попросила уйти, он ушёл. Утром проверим состояние.

Нив не сдвинулась со ступени, по-прежнему закрывая дорогу вниз.

— Элизе нужно сказать сейчас.

— И сорвать приём, работу Тома и площадку из-за трёх капель? Сначала я узнаю действие.

Я уже переставляла ставки так, чтобы молчание выглядело заботой об остальных. Нив это увидела. Не стала спорить посреди зала — просто повернулась к внутренней двери.

Я перехватила её у кухни.

— Дай мне до утра. Если физические признаки не пройдут, скажем сразу. Если станет хуже — я сама позвоню Адриану ночью.

— А если он решит что-нибудь из-за тебя?

Вопрос попал точнее. Я вспомнила лицо Тома, когда он говорил, что мне нужен чужой взгляд для существования.

— Я не пойду к нему. Не прикоснусь. Не буду проверять чувства. До утра.

Нив долго молчала, затем кивнула один раз. Это не было одобрением. Она дала мне срок, а я тут же почувствовала себя победившей — ещё одна опасная способность моего ума.

Утром Том ждал у лавки с бумажным пакетом завтрака.

Ночь после приёма я провела, перечитывая рецепт и прислушиваясь к каждому автомобильному звуку. Один раз решила пойти к Тому, но представила, как объясняю, почему человек под воздействием должен впустить меня в дом, и осталась.

Элизе сказала, что приём затянулся. Нив посмотрела на сумочку, в которой звякнул флакон, и не задала вопрос. Это было хуже допроса.

В семь утра Том стоял у лавки. Пакет пах ванилью и свежим тестом.

— Ты обычно не встаёшь раньше девяти, — сказала я.

— Я обычно не думаю всю ночь, что обидел тебя, уехав без объяснения.

Состав заставил желание опередить осторожность. Но содержание принадлежало ему.

— Ты уехал работать.

— И решил, что если ты не попросила остаться, значит, не хотела.

Он провёл ладонью по влажным перилам и посмотрел на оставшийся след.

— Я не прошу мужчин отказаться от жизни ради проверки чувств.

— Можно было попросить писать.

Он протянул пакет, но не приблизился.

— Это завтрак. Не взятка. Можешь не брать.

Я взяла, чтобы освободить ему руку, и немедленно возненавидела двусмысленность жеста.

— Мы идём к Адриану.

— Из-за булочек?

— Из-за вина.

Том посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось снова превратить всё в шутку.

— Хорошо, — сказал он. — Но булочки идут с нами.

Мы пошли к клинике через просыпающийся город. Том нёс пакет, не предлагая мне руку. Я держалась на полшага впереди и проверяла его отражение в витринах: темп ровный, походка устойчивая, взгляд не блуждает. В зеркале пекарни мы выглядели как пара после слишком раннего свидания. Эта картинка нравилась мне настолько, что я ускорилась.

— Ты всегда наблюдаешь за людьми через стекло? — спросил Том.

— Когда прямой взгляд может исказить результат.

В отражении витрины он повернул плечи, проверяя мою теорию нарочно.

— И какой результат у моей спины?

— Самодовольная, но координация сохранена.

Он не подхватил шутку. Через несколько шагов сказал:

— Ты боишься.

Обычный поклонник позволил бы мне сменить тему, если бы я улыбнулась. Том знал паузу перед улыбкой.

— Я отвечаю за то, что ты выпил.

— Тогда в клинике расскажешь всё, что знаешь. Не то, что выглядит лучше.

У дверей он отдал пакет